Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 143 – Сергей Орлов

— ЧТО, ВИДАЛИ⁈ ДУМАЛИ, МНЕ СЛАБО⁈

Снизу его тут же накрыло шквалом оваций. Капитан уже требовал свой выигрыш, а кто-то из захмелевших гостей громогласно заявлял, что готов выложить сотню золотых на второй заход. В это время Коробьин у колонны сменил выдержанное бордо на оттенок свежего утопленника и беспомощно хрипел, созывая охрану. Вот только двое здоровенных вышибал у дверей задрали головы и ржали вместе со всеми, абсолютно забив на свои служебные обязанности.

Одна лишь Мира вела себя как приличный человек. Точнее, химера.

Она с ленивой грацией вышла на середину зала, встала ровно под качающейся люстрой и молча подняла тонкую руку вверх:

— Слезай.

— Не-а! — гордо отозвались с потолка.

— Сизый.

— Я птица вольная! — гордо проорали с потолка. — Меня не приземлить какими-то подрезанными крыльями!

Мира даже аргументировать не стала. Она просто слегка прищурилась, сделала полшага вперёд и издала такой низкий, вибрирующий хищный рык — из самых глубин гепардьего нутра, — что хрустальные подвески на люстре зазвенели снова, но уже совсем по другой причине.

Настоящая хищница доходчиво намекала, что если вольная птица не спустится сама, то следующий полёт будет исключительно вниз головой и без участия крыльев.

Сизый судорожно сглотнул, прижал хохолок и тут же потерял весь свой гордый боевой задор.

Спускался он откровенно позорно: цепляясь когтями за хрустальные ярусы, боком, с выстраданным достоинством дохлого воробья — и всю дорогу обиженно бубнил, что это вообще-то запланированное управляемое снижение. Едва его массивные лапы коснулись пола, Мира с ленивой грацией шагнула навстречу, по-хозяйски приобняла пернатого бедолагу за шею и со сноровкой бывалой сиделки повела его к барной стойке.

Сизый упирался чисто символически и лишь смущённо перебирал лапами, продолжая бубнить под нос: «Да я просто разминался, чего сразу конвоировать-то…»

Под хохот и одобрительный гул зала они дошли до бара. На полированном дереве стойки к тому моменту уже успела образоваться скромная, но весьма выразительная выставка его трофеев, изъятых за вечер: щипчики для льда, три серебряные ложки, чья-то золочёная запонка и элегантная брошь в виде совы. Мира с совершенно невозмутимым лицом залезала рукой ему прямо под левое крыло, ловким профессиональным движением выудила оттуда четвёртую серебряную ложку и молча выложила её к остальной экспозиции.

— Оно само туда упало, — трагично буркнул Сизый, отводя круглый птичий глаз в сторону.

Кто же мог знать, что под воздействием алкоголя в этом пернатом недоразумении пробуждается неуправляемый клептоман. Впрочем, удивляться не приходилось: градус в его крови творил настоящие чудеса, превращая и без того хаотичный разум химеры в ходячую катастрофу.

Но посмеяться над этим как следует мы просто не успели, потому что ровно в ту секунду, когда четвёртая ложка со звоном легла на полированное дерево, всё веселье в зале как-то резко и бесповоротно кончилось.

Всё это время я отчаянно держал в фокусе Сизого с его выкрутасами. Я держал в голове стекающие по бокалу капли, пьяные откровения отставного капитана, наливающегося бордовым соком Коробьина и, главное, непреложную необходимость не сболтнуть лишнего про найденный клинок.

А вот про Вику я совершенно забыл, логично предполагая, что она уже взрослая девочка и будет себя хорошо вести.