Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 11»
|
Финальным штрихом стал бархатный цилиндр — слегка помятый, но с претензией на аристократизм. Портной ловко надрезал тулью под голубиный хохолок и сдвинул шляпу набекрень, придавая Сизому вид разгулявшегося дворянина. Птиц выглядел как полный, абсолютный абсурд — этакий пернатый сутенёр на выгуле. Но именно благодаря своей дикости этот образ со стороны казался безумно, катастрофически дорогим. «Сизый, боевая химера. Эмоции: аристократизм — 97%, жажда светской жизни — 3%, скромность — 0%. Скрытая информация: под жилетом две серебряные ложки и щипчики для льда». — Стащил-таки, засранец… — пробормотал я, глядя на то, как цилиндр окончательно встал на место. — Ну как? — Сизый вальяжно повернулся в профиль, задрал клюв и гордо расправил перья на груди. — Вылитый барон, — честно признал я. В конце концов, где-то наверняка обитают и не такие бароны. — То-то же! — Сизый грациозным жестом поправил монокль кончиком крыла и важно кашлянул. Мы двинулись к условленной точке, где нас уже ждал Семёнов с парнями. Стражники выглядели идеально: оборванные, воняющие тухлой рыбой, они намертво сливались с тенью развалин и были полностью готовы к работе. Мойша, судя по всему, тоже отрабатывал свой полтинник на полную катушку — со стороны «Хромой Дуни» и скотных рядов уже доносился фоновый пьяный гвалт. Видимо информация про захмелевшего мажора с набитыми золотом карманами пошла гулять по злачным местам Жаровска. Семёнов, заметив наше приближение, ошарашенно уставился на расфуфыренную птицу. — Я работаю по соседней улице, — с ходу заявил голубь, не дав стражнику проронить и слова. — Схема простая: я — богатый, знатный и абсолютно беззащитный. А любой местный урод, который на меня клюнет, пожалеет о том дне, когда вообще вылупился на свет. После чего Сизый развернулся и гордо пошагал в соседний переулок, забавно шурша перешитым жилетом. — Он же… — Семёнов неопределенно пошевелил пальцами в воздухе, пытаясь подобрать слова к увиденному паноптикуму. — Его же за версту видно! — Сержант, — вздохнул я. — Вы удивитесь, но именно это и называется «приманка». Ну что, начнём работать? Я слегка пошатнулся для убедительности и вышагнул на освещённую улицу, изображая богатого идиота, у которого слипаются глаза, а золото жжёт карманы. И клёв пошёл на первой же сотне шагов… Я честно, безбожно и с особым циничным удовольствием отыгрывал самого себя получасовой давности: шёл пьяной, неверной, разболтанной походкой, мурлыкал под нос какую-то откровенно похабную трактирную песенку про кузнецову дочку и время от времени делал размашистые паузы под скудными, тусклыми фонарями. Делал ровно для того, чтобы с чувством, вслух, звеня на всю улицу, пересчитать тяжёлые золотоносные фишки, перекладывая их из кармана в карман. И именно на этот сладкий звон легких денег, из уличной грязи и приплыла первая рыбёшка. Из глухого, прогнившего насквозь проулка чуть впереди тоненько, почти ультразвуком всхлипнули. — Господин… — прозвучал дрожащий и насмерть перепуганный девичий голосок. — Господин, ради всего святого… Помогите… Я заблудилась, тут так страшно… А в следующее мгновение из полутёмной подворотни, зябко кутаясь в поношенный, но аккуратный платок, выступила девушка. Хорошенькая — щечки румяные, носик курносый, вся из себя донельзя потерянная. Каблучок на туфельке подломлен, так что она трогательно, почти поэтично припадала на левую ножку и смотрела на меня снизу вверх огромными мокрыми глазами побитого оленёнка. |