Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 161 – Сергей Орлов

Причина столь глубокого аристократического горя выяснилась мгновенно: с его головы исчез последний оплот лоска. Иными словами, с его головы исчезла шляпа-цилиндр.

А ведь буквально секунду назад эта роскошь из мятого бархата, специально надрезанная ночным портным под задорный хохолок, гордо красовалась на его дурной башке, придавая образу тот самый нужный нам дух жирного мажора.

Теперь же от помпезного убора не осталось и следа, сменившись звенящей тишиной, пустыми рукавами костюма и абсолютно голой пернатой макушкой. Ни единого порыва ветра, ни подозрительных прохожих вокруг, ни малейшего шороха в сумерках — хвалёный цилиндр будто растворился в пространстве, молниеносно и беззвучно улетев по идеальной вертикали прямо в направление ночного неба.

— Э-э-э⁈ — взревел наглый птиц, бешено крутя шеей во все стороны и задирая клюв. — ЭТО ЧТО СЕЙЧАС ЗА БЕСПРЕДЕЛ БЫЛ⁈ ГДЕ МОЯ ШЛЯПА⁈

А я застыл на месте, опустил взгляд на носок сапога, о который коротко звякнула сорвавшаяся бечевка, и медленно задрал башку. Тонкая, едва заметная леска уходила по диагонали прямо в непроглядную тёмную дыру чердачного окна на третьем этаже.

И пока Сизый от возмущения задыхался собственным праведным гневом, я внутри аж заржал от искреннего умиления.

Удильщики, мать их! Живые, настоящие удильщики из книжек по истории криминала, про которых я читал ещё в той жизни! В моём родном мире этот изящный промысел умер больше века назад вместе с эпохой цилиндров и извозчиков, а тут на тебе — живая классика!

Схема-то у них простая и гениальная, как три копейки: какой-то ушлый хмырь забивается на чердак над самым тёмным углом улицы, держа в руках тонкую бечёвку с остро заточенным тройником на конце. Дожидается, пока снизу поплетётся очередное подвыпившее тело, делает один точный короткий взмах, подсекает — и твой головной убор со свистом улетает по диагонали прямо в космос.

А обворованная жертва внизу только стоит и тупо крутит головой по сторонам: на улице ни души, шагов не слышно, тени отсутствуют, а шляпа просто взяла и испарилась. После такого фокуса половина обчищенных лохов даже до гвардейцев не доходила — грешила на нечистую силу и сваливала на лютой измене.

Вообще этот бизнес заточен исключительно под зиму, потому что хорошая бобровая или соболья шапка в этом холодном северном городе стоит приличных денег, а сдёргивают её с той самой части тела, за которой пьяный человек следит в самую последнюю очередь. Но местный чердачный гений, видимо, пораскинул остатками мозгов и решил, что у такого напыщенного мажора даже обычный бархатный цилиндр потянет на неплохую сумму.

Гениально, если вдуматься, — ноль риска, ноль свидетелей, и с самим клиентом даже пересекаться не нужно.

Сизый подскочил к звенящей нити, цепко сжал её лапой и с неописуемым, диким выражением на пернатой морде задрал клюв к чердаку.

— Слышь, ты, чердачный мусор! — заорал голубь на всю улицу, едва не задыхаясь от праведного гнева и примериваясь к бечёвке. — Ты даже не представляешь на кого нарвался!

Поскольку лупить магией вслепую я не мог, решать вопрос пришлось пернатому. В следующее мгновение голубь просто схлопнулся в воздухе. За два-три быстрых прыжка по балконам на коротких телепортах он взлетел наверх и с ходу вломился прямо в тёмный проём нужного чердака.