Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 31 – Сергей Орлов

Вокруг ничего не изменилось: перо писаря всё так же скрипело по серой бумаге, у телег с рудой старший втолковывал возчику что-то длинное и убедительное, над навесом звенела мошка. А Гаврила стоял серый, как позавчерашняя каша, и дышал мелко и часто, боясь набрать полную грудь воздуха. На висках у него выступил пот, а губы шевельнулись раньше, чем он решил, что говорить.

— Откуда… — Он сглотнул и начал заново, шёпотом: — Откуда вы знаете?

— А вот это уже не твоё дело.

Я убрал кинжал так же незаметно, как достал, отступил на полшага и хлопнул его по плечу — крепко, по-приятельски. Гаврилу качнуло. Со стороны мы по-прежнему выглядели двумя мужиками, которые просто славно поболтали.

— Так что там с разрешением?

— Не надо никакого разрешения… Это для гильдейских. — Он откашлялся и полез пальцем за ворот. — Пошлина с человека десять серебром. Химеры и животные — по два, как имущество.

Мира усмехнулась и промолчала. Писарь макнул перо в чернильницу и застрочил.

А вот Сизый молчать не стал.

— Как имущество⁈ — Он вскинулся так, что пони под ним переступил ногами. — Э, командир, ты вообще видишь, с кем разговариваешь? Я боевая химера! Побольше уважения!

— С боевых десять, как с человека, — сказал стражник, не поднимая глаз. — С предъявлением гильдейской бумаги о ранге.

— А если бумаги нет? — хмуро спросил Сизый.

— А без бумаги два, как за имущество.

Голубь набрал воздуха и уже открыл клюв, но я обернулся к нему первым.

— Мы сэкономим восемь серебром, Сизый. Это два пирожка. И на третий почти хватит.

Тишина.

Он посмотрел на меня, потом на книжицу писаря, потом куда-то в сторону лотка, который дымил за очередью. Вика сзади фыркнула в кулак, а Мира даже не пыталась спрятать улыбку.

Борьба гордости с желанием хорошо покушать заняла у боевой химеры секунды три.

— Имущество, — сообщил он с достоинством. — Я имущество, чего тут думать. Тягловое, между прочим. Пиши уже, братан, чего стоим, я вообще-то голодный!

Писарь обмакнул перо и добавил в строку ещё одну единицу имущества — кота. Себастьян, до сих пор дремавший у меня на луке седла, приоткрыл один глаз и медленно повернул голову к столу.

«Занятная у них тут опись, господин Морн. Впрочем, полвека назад в одном наместничестве меня записали как „кот при офицере, одна штука“, так что определённый рост налицо».

Нас записали, забрали серебро и махнули проезжать. Два человека, две химеры, кот и лошади. Интересная у нас компания…

В городе стоял ровный тяжёлый гул. За каждым вторым забором горн, при каждом горне молот, и сотня молотов, бьющих кто во что горазд, сливалась в один сплошной рабочий рокот. Который, судя по всему, тут не смолкал никогда. Вместе с гулом в лицо тянуло калёным железом и горелым маслом.

Над дверями лавок горели белые артефактные огни — средь бела дня, в полдень, когда солнце и так вовсю лупило. Вывески светились изнутри, цену на прилавке можно было прочитать не наклоняясь. В столице такой роскошью баловались разве что в центре города, да и то по праздникам. Значит, артефакты здесь дёшевы, а мастеров больше, чем заказов.

Уже кое-что.

— Огневая улица, — Вика кивнула направо, где над крышами дрожало марево. — Дальше водяная, за ней рунная и лекарская. Кварталы здесь делят по дару мастера, а не по товару: считается, что стихии в соседстве мешают друг другу.