Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 40 – Сергей Орлов

А я-то записал это в аккуратность хозяина. Впрочем, одно другому не мешает.

— С людьми так же?

— С людьми похуже, но тоже работает. Я чувствую минут за десять, кто в зале первым полезет драться. Чувствую, кто уйдёт не заплатив, ещё когда он садится и делает заказ. Только дар мой работает вблизи: пока человек рядом, я его чувствую, а на другом конце дома уже ничего. И беды он не называет. Просто помечает мне человека — вот от этого жди неприятностей, — а каких именно неприятностей и что там у него на уме, я додумываю сам. Тут мне жизненный опыт помогает.

Я молча слушал, прикидывая, что можно сделать с его раной. Нужен был лекарь, причём хороший, а хороший лекарь в чужом городе — это имя, адрес и разговоры. За такую работу он возьмёт дорого и запомнит всех, кого при этом видел. Это было ровно то внимание, которого мы избегаем.

Но и оставлять старика с таким вот ранением мне совесть не позволяет. Он ведь действительно может умереть в любой момент. Сядет вечером считать выручку, и всё — конец.

Пу-пу-пу… как непросто-то.

— Господин…

Из мыслей меня вытянул голос трактирщика. Он смотрел мимо меня, вдоль коридора, и на лице у него было то самое выражение, с каким прислушиваются к звуку, который слышат только они.

— Я и сейчас чувствую. Вот прямо сейчас.

Он поднялся с сундука и показал на одну из комнат, которые нам отвели.

— Там кто-то есть. И этот кто-то явно не желает вам добра.

Уже четвёртый день подряд утро у Серафимы шло по одному и тому же сценарию. Сперва подъём в самую рань, потом разминка и обход — проверить, поднялись ли ребята. Потом завтрак: яичница с овощами и тёплая булка из пекарни Лютовичей, которую приносили к утру. И только после этого стол, чистый лист и дела на день.

Дело это было нехитрое, потому что половина строк повторялась изо дня в день. Сначала стройка — посмотреть, как всё продвигается. Затем лавка и разбор счетов и трат вместе с Игнатом. После обеда тренировка. А вечером, отужинав, она шла к Наде: помочь разгрести дела в лавке и заморозить те ингредиенты, которые к утру без неё бы пропали.

На учёбу она к этому времени откровенно забила и вины за собой не чувствовала. Ну вот чему, объективно, Сечинская Академия может научить аристократку? Там до второго курса включительно дают азы, грамоту да счёт, лишь бы выпустить человека хоть немного грамотным.

Ходить туда стоило разве что ради боевых и магических тренировок, но и это Серафима получала дома. Уезжая, Артём оставил каждому из ближних лист с пометками, что и как тренировать. Её лист был исписан с обеих сторон, и написано там было вовсе не про боевые связки, а про самые скучные вещи.

К примеру: «Каждое утро бегай час. Сначала полчаса ровным, спокойным темпом, а потом десять ускорений шагов по сто, и после каждого иди шагом, пока дыхание не восстановится. Я смотрел твои бои: к середине ты стоишь и не можешь отдышаться, хотя магического резерва в тебе ещё половина. Любой способный маг сразу подметит эту деталь и быстро тебя вымотает».

Тут он был прав, и это было обидно.

Или: «Перестань вкладывать всю силу в первую атаку. Ты делаешь несколько мощных ударов, а потом остаёшься беззащитной, и любой середнячок тебя после этого дорежет. Учись контролировать лёд на более низкой мощности, но долго, минут по десять-двадцать, чтобы к концу боя у тебя ещё что-то оставалось».