Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 37 – Сергей Орлов

— Слышь, командир! — Голубь топтался возле своего пони и вертел головой так, что перья на шее встали дыбом. — Мы вообще заселяемся или как⁈ Я за последние сутки всего пару пирожков слопал, и у меня уже в глазах темнеет от недоедания. Тут вообще кормят, или так, чисто переночевать?

Все повернулись к нему. Говорящая птица ростом со взрослого мужика, которая вслух жалуется на голод, перебивает любой инфоповод.

— Гринька, прими коней! — распорядился Фёдор Ильич, и это был уже голос хозяина. — Наталья, воды в две бадьи. Гостям три лучшие комнаты.

Люди мгновенно среагировали. Мальчишка бросился к лошадям, на крыльце загремели кружками, возчики вернулись к костям и немедленно заспорили, чей был бросок.

Фёдор Ильич поднял из пыли полотенце, отряхнул о колено и вернул на плечо.

— Комнаты наверху, — сказал он мне. — Извольте посмотреть.

Мы спешились. Гринька принял поводья всех четверых сразу, намотал на кулак и повёл лошадей к коновязи с таким видом, будто занимается этим с рождения.

Сизый от своего пони отходить не хотел. За последнее время они успели немного подружиться, поэтому голубь считал себя за него в ответе. Так что бедному Гриньке пришлось выслушать целую лекцию о том, как этого пони следует принимать: седло снять сразу, а не когда руки дойдут, напоить не с ходу, а погодя, потому что животное разгорячённое и от холодной воды его скрутит, овса насыпать нормального, а не той трухи, которой тут наверняка кормят всех подряд, мешок с личными вещами занести внутрь, а не бросать во дворе, где ходит кто попало, и обязательно дать на ночь пару яблок, потому что он к ним привык и без яблок плохо засыпает.

Мальчишка слушал говорящую птицу с себя ростом, кивал после каждого пункта и, по-моему, к концу уже плохо помнил, что вообще собирался делать. Впрочем, пацан был явно смышленым, так что разберется.

Внутри было темновато после улицы и пахло жареным луком, пивом и мокрым деревом. Общий зал на десяток столов, окна маленькие, но чистые, у дальней стены очаг с подвешенным котлом. За стойкой женщина в платке считала кружки и на нас едва посмотрела. Беленые стены, доска с ценами, у двери ведро с песком на случай пожара. Столы вытертые, но без липких кругов, и половицы под ногами не гуляли.

Приличное место. Настолько, насколько вообще может быть приличным провинциальным трактир. Пусть и в богатом городе.

Вдоль стены наверх шла узкая лестница, и ступени на ней не скрипели. А это, между прочим, говорит о хозяине куда больше, чем всё остальное.

Наверху оказалась короткая тёмная площадка с тремя дверями и окном в торце. Сизый поднялся последним, оглядел двери, потом нас с Викой и хозяином, и всё понял по-своему.

— Ну, тут у вас скучно, — объявил он. — Себастьян, пошли на кухню, перехватим что-нибудь.

«Я иду исключительно из беспокойства за вашего голубя, господин Морн» — мурлыкнул кот. — «Ибо он способен съесть чужой обед, не заметив этого, чем доставит нам множество проблем».

Дальше вышло вот что. Себастьян, как всякий уважающий себя кот, пошёл вниз первым и точно под ногами. Сизый на первой же ступеньке об него запнулся, взмахнул крыльями, задел стену и поехал вниз с таким грохотом, будто по лестнице спускали шкаф.

— Всё нормально! — донеслось снизу. — Всё нормально, я живой! Кот тоже не пострадал!