Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 35 – Сергей Орлов

Себастьян посмотрел на них и не сказал ни слова. Зато Сизый развернулся в седле всем корпусом.

— О! Это чего, они тут на химерах пашут? Ну ничего себе. Слышь, братан, а меня вот попробуй запряги — да я тебе такое устрою, что весь город сбежится смотреть!

Телега проползла мимо и укатилась вниз по улице. Ответа Сизый так и не дождался, но горевать не стал: впереди, на углу, стоял трактир, который Вика советовала как наиболее приличный в городе.

«Серебряный молот» подходил нам по всем статьям. Дорогие заведения на главной площади я отмёл сразу: там останавливаются приезжие с деньгами, а деньги в этом городе есть у тех, кто ездит ко двору и может знать наследницу в лицо. Совсем дешёвые тоже не годились — ни горячей воды, ни замка на двери, зато клопы и общая комната на десять человек.

А это была как раз золотая середина: чисто, сытно, вода горячая, комнаты запираются, — и при этом никого не смущают до зубов вооружённые люди, голубь ростом с человека и кот.

Во дворе пахло сеном, жареным луком и лошадьми. Мальчишка-конюх волок к колоде ведро, у дальней стены двое возчиков резались в кости на перевёрнутой бочке, и ещё трое сидели на крыльце с кружками, лениво поглядывая, кого там принесло.

Хозяин вышел нам навстречу. Грузный мужик лет пятидесяти, в переднике, с полотенцем через плечо и стаканом в руке, который он протирал на ходу, не глядя. Спина у него была прямая, плечи развёрнуты, и стоял он посреди своего двора так, будто под ногами не утоптанная земля, а плац. На левой кисти не хватало двух пальцев.

Отставной военный. Лет двадцать выслуги, потом выходное пособие и вот это заведение.

Прекрасно. У отставного служаки в трактире не воруют, не режут по пьяни и не селят четверых в комнату на двоих, потому что порядок такой человек понимает не как правило, а как единственно возможное устройство мира.

Разглядывал он нас без радушия, зато подробно, как принимают на склад чужой груз: оружие, химеры, отдельной строкой Себастьян. Ничего из перечисленного его не удивило и не обрадовало.

Потом его пристальный взгляд дошёл до Вики, скользнул дальше и тут… вернулся обратно.

Стакан в его руке перестал вращаться. Полотенце сползло с плеча в пыль, и хозяин этого не заметил, хотя такие люди замечают у себя во дворе даже упавшую щепку. Он просто стоял и смотрел, и по лицу было видно всю работу, которая шла у него внутри: человек вытаскивал откуда-то из старой памяти лицо, прикладывал его к тому, что видел перед собой, и получал ответ, которого во дворе дешёвого трактира быть не могло никак.

Он набрал воздуха, чтобы что-то сказать. Не сказал. Шагнул было вперёд, будто собирался придержать ей стремя, и остановился на середине шага, вспомнив, кто он вообще такой.

Трактирщик потянулся поставить стакан на перила, но рука прошла мимо края, и стакан упал в песок. Звук был негромкий, а обернулись на него все.

— Ваше Высочество, — сказал он и опустился на одно колено, тяжело, всем весом, как опускается человек, которому это движение когда-то вбили намертво. — Большая честь принимать вас.

Твою же мать. Хана нашей конспирации.

Я огляделся.

Мальчишка-конюх стоял с ведром на весу, и вода из него текла прямо ему на башмаки. Возчики у бочки одновременно развернулись, начисто позабыв про игру в кости. А один из тех троих, что сидели на крыльце, громко икнул и так и остался сидеть с кружкой на полпути ко рту.