Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 44 – Сергей Орлов

Двое рабочих у двери переглянулись и заулыбались.

Серафима почувствовала, как поднимается злость, и открыла рот, чтобы ответить, но… сказать ей по факту было нечего.

— Хватит рассиживаться! Принимайтесь за работу! — сказала она и вышла, хлопнув дверью.

Через день пришли ещё две плохие новости.

Телеги с песком не приехали вообще. Возчик передал через мальчишку, что его лошадей забрали для городских нужд. Игнат проверил — никаких городских работ в эти дни не было.

А наутро коменданту подали официальную жалобу: мол в жилом квартале лечебницу ставить нельзя. Соседи, дескать, против, а лечебница — это заразные больные под боком у людей, у которых дети. Подписались под ней несколько десятков жильцов с соседней улицы.

Гнедич вызвал Серафиму к себе, извинялся, разводил руками и говорил про порядок. Придраться было не к чему: земля куплена честно, но отдельного разрешения ставить лечебницу среди жилых домов у них действительно не было. Никто о нём попросту не подумал, включая Артёма. Теперь его надо было получать, а это согласование на неделю, может две, и всю эту неделю строить было нельзя.

Серафима вышла от него и всю дорогу до квартала думала о том, что Гнедич — человек Артёма. И тем не менее бумагу он принял, ход ей дал и работы остановил, вместо того чтобы положить жалобу под сукно на пару недель, как делал с любой ерундой раньше. Может, он и правда боялся нарушить порядок. А может, кто-то уже заплатил ему больше, чем платил Артём, и теперь он аккуратно тянет время, оставаясь при этом как бы ни в чём не виноватым.

Ещё через день проблема с котлованом никак не решилась.

Она пришла на стройку после обеда, когда маг земли должен был углублять северную часть участка, а рабочие — вывозить вынутую землю к забору. Земля лежала там же, где вчера. Рабочие сидели у жаровни, Городея среди них не было.

— Где Городей? — спросила Серафима.

— Ушёл, — ответил тот, что постарше, не поднимаясь. — До вечера.

— Куда ушёл?

Никто не ответил. Двое переглянулись, третий поворошил угли в жаровне.

— Я спрашиваю, куда.

— Так нам не докладывают, — сказал старший и пожал плечами. — Дело хозяйское. Может, по материалам ушёл договариваться. Может, по своим делам.

— Он вчера обещал быть весь день! Где маг земли! Работа стоит третьи сутки!

— Стоит, — согласился старший. — А что делать? Мага земли нет, песка нет, камень битый. Мы люди подневольные, нам сказали ждать — мы ждём.

— Ждать я вам не говорила. Я говорила вывозить землю и брёвна.

— Так не в чем, госпожа Озёрова, — сказал кто-то от жаровни. — Вы нам сначала условия создайте нормальные, тогда и работать будем.

Возразить на это было нечего, и рабочие это видели. Один усмехнулся в бороду, другой отвернулся, пряча улыбку: молодая хозяйка второй час ходит по двору, требует работать, а сама ни камня нормального дать не может, ни песка, ни старшину найти.

Молодой парень у жаровни наклонился к соседу и шепнул ему на ухо:

— Остроухая-то не шарит совсем…

Сосед хмыкнул в кулак. Про то, что остроухие слышат втрое лучше людей, парень, судя по всему, не знал, и говорил он не для неё, а для своего приятеля. Только Серафима разобрала каждое слово так же ясно, как если бы он сказал это ей в лицо.

Слово это она слышала всю жизнь и давно научилась пропускать мимо ушей, но сегодня оно легло на всё остальное. Сначала камень с трещинами, за него жалоба в управе и разговор с Гнедичем, следом песок, который так и не привезли, а теперь ещё и это.