Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 47 – Сергей Орлов

Серафима выдержала его взгляд.

— Твой человек сам виноват. Впредь будет думать что и кому можно говорить.

— Сеньке всего девятнадцать, и он дурак, — сказал Городей. — За язык я с него спрошу сам, и спрошу так, что он до весны помнить будет. Но впредь прошу решать такие вопросы через меня.

Озёрова сдержанно кивнула.

— Значит, договорились?

— Значит, подумаю.

— Тогда подумай ещё вот над чем, — Серафима поднялась ещё на ступень. — Я предлагаю тебе не одну эту стройку, а работать на нас постоянно. Условие ставлю жёсткое: лечебницу ты сдаёшь в оговорённый срок и сдаёшь так, чтобы через десять лет к этому дому не было ни одного вопроса. Если что-то мешает работать, приходишь ко мне, и мы это решаем, а не сидишь у жаровни и не ждёшь, пока само рассосётся. Сделаешь так — и дальше всё, что господин Морн в этом городе строит, идёт через тебя. Без торгов и без других артелей.

— Дальше — это что? — спросил Городей.

— Это второй склад под скупку и перестройка двух домов, которые Артём уже выкупил, и это только на ближайший год. Ты пойми, Морны — люди масштабные, и Артём пришёл сюда всерьёз и надолго. И один честно выполненный заказ у нас даст тебе работы на годы вперёд, и работы такой, за которой не надо бегать по всему городу. Так что набирай людей, бери молодых в ученики, покупай инструмент. С двадцатью мужиками ты столько не потянешь.

Городей молчал, и по лицу его было видно, что он считает в уме.

— А теперь то, что я хочу от тебя взамен. Во-первых, говори со мной прямо. Ушёл человек, встала работа, пришёл кто-то и предложил тебе денег за то, чтобы вы тянули время, — я должна знать об этом в тот же день, а не через неделю. Во-вторых, чужие заказы ты больше не берёшь. Не потому, что мне жалко, а потому, что я должна знать, где твои люди и чем они заняты. И в-третьих, твои люди слушаются меня и Игната так же, как тебя: сказали разгрузить телеги — идут и разгружают, без споров и пререканий.

Городей потёр запястье, обмотанное тряпьём, и снова посмотрел на улицу.

— Смотрю, мягко вы говорить не умеете…

— Не умею. Ни с тобой, ни с кем другим, и учиться этому мне поздно. Зато я честно плачу и держу слово. Как и Артём Морн.

— Это я заметил. — Городей кивнул своим мыслям. — Ладно, хозяйка. В понедельник выйдем. Мага ищите, а мы пока брёвна вывезем и крышу вскроем, чтоб не сидеть.

Он взялся за дверную скобу, потянул дверь на себя и вошёл в дом. А на верхней ступени остались тёмные протаявшие пятна от босых пяток.

День дальше пошёл по списку, как и всякий другой: лавка, счета с Игнатом, после обеда тренировка на заднем дворе. Серафима отработала всё до последней строки и каждую мысленное вычеркнула, потому что вычёркивать сегодня было единственным, что удавалось довести до конца.

К вечеру заморозки отпустили. Иней с камней сошёл ещё к полудню, дорогу размякло, и от неё тянуло сырой землёй.

До лавки Нади она шла медленно, и всю дорогу Серафима думала об одном и том же. Кто же ей так упорно вставляет палки в колеса? Да ещё и на самом старте стройки…

Щербатый. Больше некому. Мага земли у Городея переманили именно к нему, и переманили в первый же день работы, значит, знали, куда бить. Второго кто-то отговорил за одну ночь. Поставщик сбыл им битый камень и уехал из города. Песок не привезли. Да ещё и жалоба эта.