Книга Восхождение Морна. Том 11, страница 73 – Сергей Орлов

— Не знаю… — поморщился Феликс. — Дней пять назад. Может, неделю. Я не сразу заметил изменения, если честно. Как-то не привык свою татуировку разглядывать. Да и первое онемение списал на дедушкины тренировки. Я тогда так уставал, что у меня всё тело болело, а потому такая мелочь могла проскочить мимо моего внимания.

Четыре-пять дней назад. То есть сразу после или во время моего боя с жрецом Пепла…

И как это вообще понимать? Я уничтожил один носитель, и он нашёл себе другой? Или это какой-то извращённый юмор Моррага? Мол, один братец подпортил мне малину, значит, возьмусь за второго.

Или же это всё-таки я в чём-то напортачил и совершенно случайно напомнил Морнам о том, что они как бы заключали договорённость не только с богом Огня.

В любом случае ситуация была паршивой, так как я совершенно не понимал, что с этим делать…

Дед тем временем словно прочитал мои мысли:

— Ну что? Понимаешь, что это такое?

— Пока не совсем… — сказал я и снова перехватил Феликса за запястье.

Пора пройтись по нему Оценкой.

Печать на правой ладони отозвалась знакомым теплом, узор-глаз потянул лучи к пальцам, и мир вокруг привычно поблёк, оставив от брата только то, что имело значение. Тело в такие моменты мешает: кожа, кости и рубаха уходят на второй план, а на первый выступает то, что под ними. Каналы, узлы, ядро, направление потока.

Раньше у Феликса всё это выглядело до отвращения правильно. Породистая работа, ровные плотные линии, ни одного лишнего завихрения на всём протяжении каналов, ядро под солнечным сплетением сидит ровно там, где ему положено сидеть у сильного мага, и держит свой ритм так спокойно, будто ему за это отдельно приплачивают. Именно так выглядит «магическая внутренность» человека, которого с трёх лет вели к пробуждению ядра по всем правилам, кормили с ложки нужными настойками, гоняли по нужным упражнениям и ни разу не дали свернуть с дороги.

Только вот сейчас по этой самой правильности кто-то прошёлся грязными сапогами, причём прошёлся неторопливо, с чувством и расстановкой.

Пепел был везде. Он шёл в самой толще потока, вместе с энергией: серая крошка крутилась в узлах, оседала на стенках, снималась и уходила дальше по кругу, как ил в реке, которую до самого дна взбаламутили ещё вчера, а она всё никак не уляжется. Я повёл взглядом от предплечья к плечу, от плеча к груди и спустился к ядру, отмечая по дороге каждый узел. Ядро было в такой же серой мороси, и от него эта морось расходилась дальше, к рукам и ногам.

И вот тут я наткнулся на то, чего в этой картине быть не должно было вовсе. Энергия шла по каналам заметно гуще, чем в нашу последнюю встречу, и каналы под неё явно не были рассчитаны: стенки держали поток с натугой, местами вздувались, а в узлах он притормаживал и толкался, потому что ему стало тесно.

Выходило, что вместо того, чтобы потихоньку скисать с запечатанным даром, как ему полагалось по всем законам этого мира, мой младший брат кратно прибавил в силе. Что мне совершенно не нравилось, так как мы понятия не имели, чем за эту силу в будущем придётся заплатить.

Тихон, к примеру, вместил в себя осколок Пепла и в итоге перестал быть хозяином собственного тела, а чем в этой сделке рассчитается пятнадцатилетний мальчишка, я абсолютно не представлял.