Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 405 – Джон Сан

Элоди поползла назад быстрее, не обращая внимания на адскую боль в сломанных ребрах. Ее бок, где гидрогель давно сменился открытой, сочащейся кровью и гноем раной, оставлял на полу широкий багровый мазок. Она задыхалась. Воздух в зале, насыщенный дымом и озоном, резал легкие как битое стекло.

— Эш… — прошептала она, и из ее глаз покатились слезы. Это были слезы не только страха, но и абсолютного, тотального одиночества. Командира здесь не было. Берга не было. Маркуса не было. Она осталась одна в самом сердце вражеского улья, один на один со Смертью.

Инквизитор сделал еще один шаг. Его движения были прерывистыми, ломаными. Гидравлическая жидкость (машинное масло) шипела и испарялась, попадая на его раскаленные детали. Он двигался медленно, но в этой медлительности крылась математическая неотвратимость. Ему не нужно было бежать. Ей некуда было деться.

Щелк-вззз. Удар. Щелк-вззз. Удар.

Этот ритмичный лязг шагов эхом разносился по залу, перекрывая даже гул сходящей с ума Хроносферы за бронестеклом.

Элоди доползла до центральной консоли. Упершись здоровой рукой в гладкий пластик, она попыталась встать на ноги. Колени подогнулись. Мир перед глазами закружился в серой пелене гипоксии. Мозг, лишенный кислорода, начал отключаться. Она тяжело рухнула спиной на панорамное бронестекло обзорного окна.

Стекло мелко, зудяще вибрировало. Внизу, в циклопической шахте, бушевал фиолетовый шторм темпоральной энергии. Магнитные кольца Хроносферы рвали сами себя на части. Вирус Коннора, инициализацию которого Элоди успела завершить до того, как дверь рухнула, пожирал систему.

Она сделала это. Она уничтожила Машину Времени. Скайнет не сможет переписать прошлое. Но цена этой победы стояла прямо перед ней.

Инквизитор остановился в трех метрах от нее. Его голова дернулась с громким, неестественным хрустом поврежденных шейных шарниров. Красный фрактальный луч скользнул по ее израненному лицу, по окровавленным рукам, по пульсирующей вене на шее. Машина анализировала состояние цели. Пульс: критический. Дыхание: прерывистое, влажное. Оружие: отсутствует. Угроза: ноль.

В его руках не было плазменной винтовки — он потерял ее в магме или разбил о головы новых Т-800. Но она ему была и не нужна. Его раскаленные пальцы, заостренные на концах, сжимались и разжимались.

Элоди вжалась в бронестекло. За ее спиной сверкали молнии разрушающегося времени, заливая контрольный зал стробоскопическими фиолетовыми вспышками. В этом освещении расплавленный череп терминатора выглядел еще более пугающим. Тени на его лице плясали, создавая иллюзию живой, садистской мимики.

Он медленно поднял уцелевшую правую руку.

Элоди закрыла глаза. Она не хотела видеть, как металл пробьет ее грудную клетку. Она вспомнила Париж. Вспомнила тяжелую руку Берга на своем плече. Вспомнила янтарные глаза Маркуса, когда он учился понимать смысл музыкальной шкатулки. Вспомнила суровое, изрубцованное лицо Эша, который остался там, наверху, на леднике, чтобы она могла дойти сюда.

«Я сделала всё, что могла, командир», — подумала она, и странный, холодный покой начал охватывать ее разум, отключающийся от нехватки кислорода. «Прости, что не вернусь».

Жар от раскаленного металла обжег кожу на ее лице. Запах гари стал невыносимым.