Книга Гейне. Двойная игра, страница 122 – Анатолий Леонов

Летом сорок второго рассуждать о подобном мог, кажется, только безумец. Положение Красной армии многим виделось безнадежным. Но именно в это время стал очевиден главный просчет стратегии гитлеровского командования. Если 6-я армия Паулюса втянется в городские бои, то для решающего штурма и закрепления брать резервы руководству вермахта станет неоткуда. В нашем Генеральном штабе предположили, что, если в это время начать мощное наступление под Ржевом против группы армий «Центр», Паулюс не получит помощи резервами. А с Кавказа, из соседней группы армий «А», фюрер ни при каких обстоятельствах не рискнет перебрасывать войска под Сталинград.

В перспективе при определенных условиях план должен был привести одну из противоборствующих сторон к крупнейшему проигрышу в войне. Понятно, что в наших планах этой стороной не мог быть Советский Союз. В ходе будущих сражений действовать требовалось очень осторожно — даже отступая, накапливать силы для мощного удара.

В результате Сталин наметил переломную операцию на самом слабом участке немецкого Восточного фронта, и этим участком являлся Сталинград! Давать отпор под Сталинградом, оборонять Кавказ и сдерживать немцев под Ржевом. Только в этом случае появлялась возможность дивизиями из резерва Ставки начать новое наступление, получившее кодовое название «Марс». Время для подготовки имелось, но оно, словно шагреневая кожа Валантена, стремительно таяло под напором продвигавшихся к Волге немецких дивизий.

Ежедневно на стол в кабинете Сталина ложились шифрограммы о передвижениях войск стратегического резерва из Сибири, с Дальнего Востока и других мест страны, совершавшиеся, как правило, ночью или в неблагоприятную погоду, когда вражеская авиация не могла вести разведку. Днем движение прекращалось, и войска укрывались в населенных пунктах. Свою роль сыграла и принудительная эвакуация из прифронтовой зоны в Казахстан местного населения, состоявшего в основном из поволжских немцев. Что бы ни говорили впоследствии, но эта суровая акция полностью оправдала себя, практически исключив попадание секретных сведений через гражданских лиц, и лишила агентурную разведку противника возможности вскрывать дислокацию советских войск.

Гелен и Канарис были довольны работой «своего» успешно действующего агента. Канарис докладывал о нем Гитлеру, постоянно требовавшему новых обширных материалов о состоянии русской обороны и советских вооруженных сил! Однако более, чем немцы, удовлетворены работой Гейне были в советской ставке, где за ходом операции следил лично Иосиф Сталин. Верховный от планирования перешел к выполнению триединого стратегического замысла Ставки. Операции «Монастырь», «Уран» и «Марс» стали основой Тайного фронта 1942 года.

Днем в дверь квартиры позвонили. Татьяна, возившаяся на кухне, окликнула Гейне и пошла открывать. Демьянов, не ожидавший гостей, насторожился и на всякий случай прикрыл разложенные на письменном столе радиодетали большим листом шероховатого ватмана. Изредка «курьеры», являвшиеся в качестве проверяющих с той стороны, могли объявиться без предупреждения. Например, подходили на улице, просили прикурить и называли пароль, но напрямую домой не приходили никогда. Это было прямое нарушение инструкции абверкоманды «Сатурн». Гейне прекрасно знал об этом, поэтому осторожность являлась скорее следствием привычки быть всегда собранным и готовым к неожиданностям, нежели иррациональным предчувствием.