Книга Тайный гость, страница 32 – Анатолий Леонов

Сильный удар по затылку оглушил Феону, почти лишив его чувств. Зашатавшись, он медленно опустился на колено, едва удерживая непослушное тело, рукой ухватившись за кованую решетку церковной ограды. В следующий миг сзади кто-то накинул ему на голову пыльный мешок и парой размашистых ударов дубины по груди и спине повалил на землю, после чего его грубо подхватили под руки и поволокли куда-то, продолжая при этом бить и пинать ногами. Феона не сопротивлялся. Он лишь напрягал мышцы, чтобы смягчить удары, и ждал, постепенно приводя сознание в порядок.

Наконец избиение закончилось. Монаха прислонили к каменной стене и на некоторое время оставили в покое.

— Эка! – услышал он над собой приглушенный голос. – Может, мы его того… кончили? Какой-то он унылый. Не шевелится!

— Сейчас узнаем! – произнес другой, более резкий голос.

С головы Феоны стянули мешок. При слабом свете луны он разглядел четырех человек, склонившихся над ним. У каждого лица до самых глаз были замотаны тряпками.

— Живой покуда! – удовлетворенно прогнусил тать с резким голосом. – Вербухи откулатил, сунега!^[56]

Того, что произошло в следующий миг, никто из налетчиков даже понять не успел. Отец Феона стремительно подцепил подъемом ноги ступню ближайшего к нему противника и нанес сокрушительный удар по голени чуть ниже колена. Послышался хруст рвущихся связок и истошный вой человека, только что лишившегося конечности.

— Кчон-то из ботвы отемнеет!^[57] – процедил монах сквозь зубы.

Не давая налетчикам опомниться, монах кошачьим прыжком подкатился под второго и, как ножницами, срезал его ногами, после чего добил одним резким ударом локтя в висок. Расправиться с оставшимися двумя Феоне не составило особого труда. Весь поединок занял всего несколько мгновений. Налетчики лежали на земле – кто без движения, а кто истошно вопя и корчась от боли.

Монах огляделся и, не заметив другой опасности, подошел к ближайшему из поверженных соперников. Присев над едва подающим признаки жизни телом, он вынул из поясной сумки небольшой деревянный цилиндр размером с ладонь и дважды резко ударил одним концом о каменную кладку мостовой, после чего быстро откинул крышку. Внутри трубки вспыхнула искра^[58]. Феона раздул едва тлеющий трут, пока не появился настоящий огонь, и, подняв его над головой, сорвал с разбойника тряпку, намотанную на его голову.

— Десятский… Афонька! – удивился монах, неожиданно узнав под маской знакомое лицо.

Афонька открыл глаза и протяжно застонал. По всему было видно, что он не вполне соображал, что с ним случилось. Феона наотмашь влепил увесистую пощечину, приводя мужика в чувство. Оплеуха подействовала. Афонька сразу взбодрился, и глаза его вместе с осмысленностью мгновенно наполнились животным страхом.

— Ы-ы-ы! – промычал десятский, пытаясь при этом уползти подальше от склонившегося над ним монаха.

— Ты куда, мил человек? – вкрадчивым голосом спросил Феона, хватая налетчика за полу заячьей кошули.

— Григорий Федорович, не губи! – завопил десятский, испуганно закатив глаза.

На отца Феону его истошные мольбы не произвели никакого впечатления. Ни капли сочувствия не проявилось на его лице, даже если предположить, что оно вообще возможно по отношению к преступнику, только что покушавшемуся на твою жизнь.