Книга Тайный гость, страница 34 – Анатолий Леонов

— Пришел наконец! – сварливо проскрипел он, увидев отца Феону, входящего во двор в сопровождении дьяка Степанова и стрельцов.

— Что, неужто давно ждете? – недоверчиво прищурился тот в ответ.

— Да нет, только приехали.

Проестев почти сбежал с высокого красного крыльца и, по-хозяйски гремя связкой ключей, направился к двери в подклет. За ним по пятам, не разгибая спины от подобострастного раболепия, следовал насмерть перепуганный управляющий.

— Все равно, – упрямился старый костоправ, – зачем с постели к мертвецу поднимать? Нельзя было до утра подождать?

— Нельзя, отец Артемий! Дело весьма срочное!

Проестев пыхтел, пытаясь подобрать ключ к двери подклета. Не справившись с третьего раза, он сердито передал связку стоявшему за спиной управляющему.

— Давай сам!

Управляющий угодливо поклонился судье и, позвенев ключами, выбрал нужный, без затей открыв скрипучую дверь.

— Пошли! – скомандовал Проестев и первый спустился по каменным ступеням в глубокий чулан.

Труп холопа Илейки Дмитриева, вытащенный дворней из ледника, находился в одном из подсобных помещений. Он лежал на деревянных ящиках, сложенных вместе, прикрытый одной рваной мешковиной. Дворовая прислуга, развесив по стенам зажженные фонари, молча удалилась. В помещении осталось четверо: Феона, Проестев, дьяк Степанов и старик-костоправ. Отец Артемий подошел к ящикам и, поставив на пол свой лекарский ковчежец, одним резким движением стянул с покойного Илейки прикрывавшую его дерюжку.

Голое бронзово-серое, словно навощенное, тело мертвого холопа напоминало изваяния, коими иноземцы любили украшать могилы своих почивших родственников. Рот его был широко раскрыт, но на лице не было никаких признаков боли и мучений. Скорее сильное изумление было последним, что испытал несчастный перед своей кончиной. Следовательно, смерть наступила внезапно и быстро.

— Хорошо, что догадались тело с ледника достать да в тепло положить, а то бы его никаким кроилом^[59] не взять.

Отец Артемий бросил на дьяка Степанова взгляд, не терпящий возражений.

— Ты подсоблять мне будешь. А то я один остался. Ученик мой третьего дня в войска уехал. Подай, касатик, лагалище.

Дьяк побледнел и едва не лишился чувств.

— Да что же это такое? – запричитал он, пятясь назад и испуганно мотая головой. – Да как же так?

Видя отчаянное состояние Степанова, отец Феона поднял с пола ковчежец лекаря и ободряюще похлопал дьяка по плечу.

— Иди, Ваня. Я помогу отцу Артемию.

Степанов облегченно выдохнул и поспешил спрятаться за широкую спину Проестева, который, молча наблюдая за происходящим, не смог сдержать холодной ухмылки.

— Начнем?

Отец Артемий засучил рукава старенькой однорядки и склонился над телом. Он долго осматривал его. Щупал, нюхал, заглядывал в открытый рот, при этом все время что-то бубня себе под нос.

— Ну, чего там? – не выдержал Проестев, заглядывая через плечо.

Вместо ответа Артемий взял из раскрытого перед ним ящика с инструментами острый стригальник^[60] и жуткого вида пилу и принялся вскрывать труп Илейки от паха до горла.

— Вот же ж! – поморщился Проестев, отходя в сторону.

Феона, напротив, внимательно наблюдал за работой старого лекаря, поражаясь ловкости и отточенности его движений. Он терпеливо ждал разъяснений. Отец Артемий закончил и обвел присутствующих сердитым взглядом.