Книга Тень Голема, страница 49 – Анатолий Леонов

— Какого беса? – заорал он вполне себе по-русски, скидывая с головы огромный бесформенный куколь. – Ни зги не видно в этом мешке!

Два других некроманта, шедших впереди, услышав мольбы о помощи, резко остановились, скинули свои капюшоны и, переглянувшись, поспешили к лежащему в кустах товарищу. Луна – до того момента весьма условно обозначавшая силуэты ночного кладбища, – словно проявляя особый интерес к посетителям, пронзила своими лучами царящие вокруг сумерки, пролившись на землю потоком холодного серебряного света, достаточного для того, чтобы увидеть лица незваных гостей.

— Какой дуботряс тут кирпичи разбросал? – вопил пострадавший, в котором, несмотря на причудливые одежды, легко узнавался главный судья Аптекарского приказа и ближайший родственник государя, кравчий с путем Михаил Михайлович Салтыков.

— О! Мои мозоли!

Из глаз Салтыкова текли самые настоящие, непритворные слезы.

— Мой принц, имейте мужество! – с ужасным акцентом произнес один из склонившихся над ним некромантов, которым оказался прославленный врач и чародей Артур Ди. – Мы почти пришли.

— Так больно же! – скулил Салтыков.

— Понимаю, – кивнул головой Ди, помогая царедворцу подняться на ноги, – но надо спешить. Церемонию нельзя прерывать. Об этом вам и сэр Эдвард скажет!

Спутник Артура Ди, знаменитый медиум и некромант Эдвард Келли, все это время стоял рядом, едва удерживаясь от смеха. Происшествие с Салтыковым казалось ему невероятно забавным. Услышав обращение партнера, он нахмурился, сделал круглые глаза и солидно кивнул головой.

Процессия возобновилась. По-прежнему монотонно бил церковный колокол, чей-то нежный голос тихо распевал хоралы на незнакомом языке. Ди и Келли торжественно ступали впереди, а за ними, охая и хромая, плелся Михаил Салтыков. Впрочем, на сей раз путь их оказался недолгим. В самом центре иноземного кладбища стояла полуразрушенная капелла, более походившая на просторный каменный сарай с крохотной башней-колокольней на фасаде. Тяжелая, обитая железом дверь капеллы была распахнута настежь. Изнутри струился мягкий золотистый свет, добавлявший полнолунию морок потустороннего, неземного мира, с вероятностью находившегося за границей светового круга.

Пение стихло. Замолчал колокол. Ди, Келли и Салтыков, поднявшись по истертым каменным ступеням, вошли внутрь капеллы. Михаил, первый раз присутствующий на настоящей черной мессе, с тревогой осмотрелся. Помещение с давно осыпавшейся штукатуркой и грязными прядями паутины по углам ярко освещалось дрожащим пламенем бесчисленных свечей, расставленных где попало. На середине комнаты, там, где должен был находиться алтарь, стоял стол, покрытый красным покрывалом. На стол была водружена могильная плита, на которой, как на ложе сладострастия, возлежала полностью обнаженная девушка. В руках она держала две черные свечи, а на ее животе стояла пустая серебряная чаша. Заметив людей, девушка вызывающе приподняла ноги и широко раздвинула бедра, развязно демонстрируя вошедшим свои потайные прелести.

На вид ей было не более четырнадцати-пятнадцати лет. Судя по бледно-розовому цвету девичьего лона и торчком стоявших в разные стороны совсем еще небольших грудей, юная прелестница вполне могла даже не знать мужчин. Но по ее вызывающему поведению подобное трудно было предположить.