Книга Тень Голема, страница 50 – Анатолий Леонов

— Срамота какая! – воскликнул Салтыков, у которого от увиденного даже ладони вспотели. – Чего эта блядь делает?

Артур Ди галантно поклонился начальнику Аптекарского приказа.

— Так надо, милорд!

Он подошел к алтарю и еще шире раздвинул ноги девушки, открывая надпись на надгробии.

— Вы знаете, что здесь написано?

— Откуда? Я по-вашему не понимаю.

— Здесь написано: «Года 1583-го 8 октября в Бозе блаженно почил господина Томаса Келлермана любимый сыночек по имени Томас, чья душа у Бога в небе и чье тельце здесь земля покрывает, ожидает со всеми верующими блаженной вечности и вечного блаженства. Он прожил два месяца. Возжажди смерти каждый день, и будешь ты благословен!»

Салтыков передернул плечами и недовольно поморщился.

— Это тоже необходимо?

— Обязательно!

Голос Ди окреп. В нем зазвучали металлические нотки. Он по-хозяйски положил свою руку на девичье лоно, ощутив ладонью влажный жар ее трепетного тела, изогнувшегося от столь откровенно нескромного прикосновения.

— Ты готова, Марта?

— Да, господин! – простонала она сквозь зубы.

— Сэр Эдвард, соблаговолите начать!

Келли поклонился присутствующим, молча сел на одинокий табурет, стоявший у стены, и словно окаменел. Со стороны казалось, что он сам превратился в часть стены, у которой сидел. Спустя время, когда ожидание хоть какого-то продолжения стало казаться неприличным, Михаил Салтыков с холодным ужасом заметил, что Келли незаметно для окружающих открыл свои веки и теперь пристально глядел перед собой глазами, в которых отсутствовали зрачки. Мишка готов был поклясться, что знаменитый медиум внимательно рассматривал его своими бельмами. В довершение ко всей жути Келли вдруг заговорил голосом, который не мог принадлежать ни одному человеческому существу на Земле.

— Adagita vau-pa-ahe zodonugo-nu omfa-a-ipe salada! Vi-i-vau el! Sobame turebesa ooge balatohe! Giui cahisa lusada oreri od micalapape cahisa bia ozodonugo-nul! lape noanu tarofe coresa ta-ge o-quo maninu IA-I-DON. Torezodu! gohe-el, zo-dacare eca ca-no-quoda! zodameranu micalazodo od ozodazo-dame vaure-lap; lape zodir IOIAD!^[55]

Голос Келли становился все громче и раскатистей, и на последних словах он уже оглушал своей неистовой силой. Порыв ветра ворвался в помещение капеллы. Опять ударил невидимый колокол, а в руках голой девицы неожиданно вспыхнули черные свечи. Мишка Салтыков почувствовал себя плохо, но оказалось, это было только начало. Весь ужас был еще впереди. Сразу после того как самопроизвольно загорелись свечи, в помещении капеллы словно из ниоткуда возник очень маленький человек, одетый, как все, в плащ некроманта. Он крепко держал за шею живого черного петуха, который хрипел и отчаянно колотил крыльями. Маленький человек выхватил из-за пояса острый обсидиановый нож и ловко одним движением отрезал петуху голову. В этот момент Салтыков заглянул под капюшон коротышки и едва не лишился чувств. Лицо коротышки было черным, как деготь!

— Нечистый! – прошептал Мишка и, прижавшись спиной к стене, испуганно перекрестился дрожащей рукой, но черный человек, как предполагалось, от того вовсе не исчез в клубах вонючей серы, а даже напротив, посмотрев на впечатлительного начальника Аптекарского приказа, весело улыбнулся, обнажив два ряда безупречно белых зубов.