Книга Тень Голема, страница 61 – Анатолий Леонов

Феона, спустившись с лестницы, с улыбкой посмотрел на сутулого мужика.

— Уж больно ты суров, любезный!

В ответ тот бросил на отца Феону долгий изучающий взгляд, после чего пригладил ладонью лохматую бороду и неопределенно пожал плечами:

— Ну так что же? Не блины печем, Григорий Федорович! Нам тут посторонние без надобности.

— Знаешь меня? – удивился Феона.

— А кто же тебя не знает? – осклабился «слухач», бросая гусиное перо на неоконченное донесение. – Когда в двадцатом^[70] у Пристанища ты со своим отрядом полтысячи польских гусар в реку опрокинул, сильно тебя тут народ полюбил!

— Это за что же такие нежные чувства?

— Да как же, милостивец, – махнул рукой собеседник, – на следующий день мужики из Яузы груду оружия и брони выловили. Сам знаешь, латный доспех на рынке целого стада коров стоит!

— Понятно! – рассмеялся отец Феона. – Как звать-то тебя?

— Меня-то? Да как тебя. Гришка я, Друковцев, Покровской сотни объезжего головы десятник.

— Тогда вот что, тезка, ты же понимаешь, что я не просто так к тебе спустился о былом вспомнить?

— Да уж знамо дело!

— Тогда рассказывай, что слышал. Только по делу давай.

Десятник одним движением сдвинул шапку на глаза и сокрушенно почесал затылок.

— Если по делу, то выходит, и нет ничего! – виновато произнес он.

— Плохо!

Феона даже не пытался скрыть своей досады. «Слух» Яузских ворот был его последней надеждой.

— Посуди сам, – допытывался он у десятника, – как-то ляхи должны на приступ идти? Пушек у них нет. Не бараны же они, чтобы ворота головой выбивать?

Испытывая перед отцом Феоной необъяснимую вину, Гришка Друковцев только смущенно хмыкал и отводил глаза в сторону.

— Может, мелочь какая? Подумай. Неужели даже подкопа не было?

Гришка скорчил кислую мину и обреченно махнул рукой.

— Подкоп был, да не тот.

— Как это не тот? Объясни.

— В другую сторону копали. С Васильевского сада наружу, за стену.

— Как узнал?

— Проще простого. Поискал с утра. На месте свежего подкопа ни иней, ни роса не лежат. Так и нашел!

— Однако, неплохо!

Феона с уважением посмотрел на сообразительного десятника. Угасшая было надежда вспыхнула вдруг с новой силой.

— Лазутчики?

Гришка отрицательно покачал головой.

— Какое там! Ночью устроили засаду. Поймали трех живоглотов с награбленным барахлом. Через ворота таким, как они, теперь ходить опасно, вот и чудят тати!

Отец Феона досадливо поморщился. Получалось, ничего полезного от похода по белогородским «слухам» он так и не получил, а время меж тем стремительно таяло.

— Спаси Христос, тезка, – сказал он, поднимаясь с лавки. – Бог даст, еще увидимся!

— Григорий Федорович, – с поспешностью воскликнул Гришка Друковцев, которому страх как хотелось принести отцу Феоне добрую весть, – может, эта новость сгодится?

— Говори. – Феона задержался у лестницы и, обернувшись, пристально взглянул на десятника.

— Под утро сечевики к стене со стороны Кошельной слободы подходили. Сколько их было, точно не скажу. Чего хотели – тоже не знаю, но разговор двоих подслушал. Говорили они, что сегодня ночью из лагеря королевича Владислава прибудут к ним в табор важные гости, на военный совет.

— Это всё?

— Всё!

— Говорил кому об этом?

— Как же? Объезжему голове сказывал.

— А он что?

— Ответил, что нам с того ни холодно ни жарко. Военные советы во время войны дело обычное, а в Донском монастыре сейчас хохлов что блох на собаке!