Онлайн книга «Тень Голема»
|
За дверью царской приемной Мейрика уже ждал дьяк Большого дворца, давно известный своей въедливостью и радением в делах, Иван Болотников, который выдал дипломату причитающийся Московской торговой компании денежный долг в размере двадцати тысяч золотых. Взяв расписку, он не без ехидного удовольствия передал слова государя, что если казна английская претерпевает столь великие трудности, о которых поведал господин посол, то Москва впредь воздержится от заимствования денежных ссуд у «любительного королевуса Якуба» и его наследников. По сути своей, это был самый настоящий приговор. Мейрик с треском провалил задание Фрэнсиса Бэкона, которое, впрочем, изначально выглядело весьма сомнительным. Но теперь вставал вопрос, что делать дальше? Что предпринять, чтобы попытаться остановить уже свершившуюся катастрофу? Неуклюжая посольская карета, громыхая резными колесами по густо простеленной свежей соломой деревянной мостовой Варварки, неспешно закатилась во внутренний двор Английской торговой миссии. Ворота с сухим треском затворились на тяжелый дубовый засов, разом отсекая все русское, инородное и чуждое от «доброго и славного» английского уклада, наличие которого так важно для душевного равновесия верноподданного джентльмена британской короны, в каком бы уголке земли он ни находился в данный конкретный момент своей жизни. Оттого и возили они его за собой по миру, упрямо, жестко, а если имелись возможности, то с невероятным коварством и жестокостью воссоздавая маленькую Англию на любом клочке земли, на который ступала нога британского купца, проповедника, моряка или солдата. Мейрик вышел из кареты и, не глядя по сторонам, быстрым шагом поднялся по ступеням заднего крыльца, пристроенного к дому со стороны двора. Пройдя по деревянной галерее, тянувшейся вдоль стены дома, он оказался в просторных сенях, отделявших трифорий[96] от главного помещения посольских каменных хором, казенной палаты – огромной комнаты, удивительным образом сочетавшей в себе как английский, так и русский стиль убранства. Массивные сводчатые потолки, небольшие окна, сшитые «мусковитой», или «московским стеклом»[97], широкие лавки-рундуки вдоль стен с убранным в них ценным товаром и огромная изразцовая печь говорили о том, что это Россия. Наборный пол из итальянской майолики, резной стол из красного ореха, стулья с высокими спинками, богатый флорентийский кабинет с двумя десятками ящиков и полок, обилие ковров и больших зеркал на стенах и, наконец, огромный английский камин, искусно встроенный в русскую печь, предполагали скорее утонченную Европу, нежели варварскую Московию. В казенной палате жарко горел камин. Московские власти строго запрещали жителям города до Покрова топить очаги в домах, но никого эти запреты особенно не пугали и не останавливали. Печные трубы дымили по всей Москве. Когда хотели, топили печи и в Английском посольском дворе, который и без того объезжие головы обходили стороной, из опасения вызвать неудовольствие и гнев молодого царя, не желавшего осложнять отношения со своим единственным, хотя и не очень надежным союзником в Европе. В казенной палате за большим столом в полном одиночестве, с царственной надменностью на спесивом лице восседал заносчивый натурфилософ, алхимик и астролог Артур Ди или тот, кто называл себя этим именем. На столе стояла огромная ваза из знаменитого синего дельфтского фаянса, доверху наполненная благоухающими восточными фруктами, привезенными вчера то ли из Астрахани, то ли из Дербента. Рядом с вазой стоял изысканный декантер[98] из дорогого баварского хрусталя, на две трети заполненный вином нежного рубинового цвета, и пара широких голландских бокалов, в свое время подаренных Мейрику сэром Томасом Смайтом, украшенных росписями в виде гербов, лент и каких-то латинских надписей. Мейрик очень дорожил подарком своего старого друга и никогда не доставал их из комода, стоявшего в углу казенной палаты. |