Книга Тень Голема, страница 84 – Анатолий Леонов

— Он? – безразличным тоном спросил Феона у полковника.

— Он! – кивнул Конша, словно коня продавал. – От сердца отрываю! Золото, не человек!

— Ну и на том спаси Христос! – пожал плечами монах. – Как звать-то тебя, раб Божий?

— Меня-то? – растерялся Афанасий.

— А кого? Как меня зовут, я знаю! – отец Феона недовольно поморщился.

— Афанасием кличут… – спохватился Ощерин, поклонившись и поцеловав Феоне руку.

— Давно казакуешь?

— Да как? Вот когда названый Димитрий вдругорядь живым обернулся, с тех пор и воюю!

— Понятно! – Феона говорил резко и коротко, словно дрова для печи рубил. – Задание свое знаешь?

— Нет, – замотал головой Афанасий.

— Ну и ладно. По дороге объясню.

Они вышли из шатра в ночную темень. Только луна и звезды освещали почти уснувший лагерь. Кое-где еще догорали костры и сидели на расстеленных кошмах, попыхивая трубками, чубатые запорожцы, но в целом казачий табор давно уже погрузился в глубокий сон.

— Ты как здесь, брат? – первым не выдержал Афанасий.

— У меня к тебе такой же вопрос? – так же тихо прошептал Феона, но, упреждая ответ друга, мягко положил ему руку на плечо. – Потом. Всё потом. У меня за острожком колымага стоит. Пошли.

Афанасий остановился, почесал затылок и смущенно хмыкнул.

— Ты чего? – удивился Феона.

— Мне бы вещи забрать?

— Оставить нельзя?

— Не хотелось бы… – замялся Афанасий.

Феона с пониманием потрепал друга по плечу.

— Давай быстрее. Я подожду.

Афанасий благодарно оскалился, продемонстрировав очевидный убыток зубов во рту, и мгновенно растворился во тьме, словно в воду нырнул. Оставшись один, Феона прошелся по едва различимой тропинке, протоптанной вдоль стены старого острожка, не расслабляясь и продолжая внимательно наблюдать за происходящим вокруг, – привычка, не раз спасавшая ему жизнь. Так случилось и на этот раз. Монах скорее кожей почувствовал, нежели услышал ушами старательно приглушаемый кем-то звук взводимого курка. Он резко обернулся. В проеме давно снятых ворот острожка стоял Мариан Загурский и опять целился в него из пистолета.

— Юноша, откуда у тебя такая страсть – стрелять человеку в спину? – произнес он ледяным тоном, делая шаг в сторону шляхтича. – Ты не думал, что людям это может не понравиться?

— Не приближайся! – испуганно запричитал хорунжий, дрожащей рукой целясь в монаха. – Я не позволю москальскому лазутчику уйти живым из лагеря.

Феона зловеще усмехнулся и с показным спокойствием развел руки в стороны, словно побуждая шляхтича выстрелить в него.

— Когда смерть грозит – и мышь кусается! Ничего у тебя не получится.

— Почему?

Вместо ответа холодная сталь острого как бритва ножа прикоснулась к горлу хорунжего, по которому потекла тонкая, обжигающая струйка крови.

— Брось пистоль, сучонок! – мрачно прошептал на ухо Загурскому незаметно подкравшийся сзади отец Афанасий.

Рука хорунжего безвольно разжалась, но прежде чем пистолет упал на землю, его на лету успел перехватить подбежавший Феона.

— Еще выстрелит, не дай Бог, а нам шум ни к чему, – пояснил монах свои действия удивленному другу, после чего обратил свой взор на молодого шляхтича.

— Надоел ты мне, пан. Муху ведь бьют за назойливость!

Сжав правую руку в кулак, отец Феона, как молотом, сверху вниз нанес Загурскому удар в ключицу у самого основания шеи. Из горла шляхтича вырвался звук, похожий на кваканье. Закатив глаза под веки, он рухнул ничком на землю и затих.