Книга Святой сатана, страница 62 – Анатолий Леонов

Закончив с осмотром, Феона резко поднялся на ноги, отряхивая запачканную рясу.

— Нужна тележка, – произнес он, обращаясь к Пантюше и Фролу, все это время с любопытством и суеверным страхом наблюдавшим за его действиями.

— Так, это… – растерянно почесал в затылке Пантюша, – нету такой. Есть носилки. Мы на них корм таскаем.

— Годится, – согласно кивнул Феона, – отнесите тело на ледник.

В следующий момент возникла неловкая заминка. Трудники, робко переглядываясь, остались стоять на месте и не спешили выполнять неприятное поручение.

— Ну? – нахмурился Феона. – В чем дело?

— Он же мертвый! – с ужасом пролепетал Фрол, отступая за спину не менее испуганного Пантюши.

Монах бросил на работников взгляд, полный самых мрачных предзнаменований.

— Думаете, для меня это новость? Или считаете, что он самостоятельно до ледника доберется? Берите и несите, а будут вопросы, скажите – я приказал.

За спиной послышалось тягучее скрипение открываемой калитки и холодный, по-змеиному вкрадчивый голос прошелестел:

— Что здесь происходит, отец честной? Чье это мертвое тело, и кто дал тебе право распоряжаться?

Фрол с Пантюшей, неохотно взявшиеся исполнять указание инока, услышав голос, в недоумении остановились, на краткий миг замерев в самых нелепых позах. Отец Феона медленно обернулся и бросил надменный взгляд на человека, осмелившегося говорить с ним в обители в подобном тоне.

Долговязый пресвитер Варлаам стоял перед открытой настежь калиткой, держа масляный фонарь на вытянутой руке. Напряжение и раздраженность, которые читались в каждом его движении, видимо, сказались на небрежности в одежде всегда подтянутого и опрятного пресвитера. На скотный двор он явился без мантии, в одном подряснике.

— Здесь, отец Варлаам, происходит розыск, ибо сотворилось жестокое душегубство одного из братьев, – сдержанно ответил Феона. – По промыслу Божьему два года я несу послушание дознавателя в этой обители, потому я там, где преступление. А вот что привело сюда тебя, отче?

Варлаам вздрогнул и с неприязнью посмотрел на инока.

— Твоя близость с боярином Шереметевым не дает тебе права дерзить, – произнес он заносчиво, – знай свое место, чернец!

— В чем видишь ты дерзость, отец? Я лишь спросил, почему пришел сюда так поспешно, что даже забыл надеть мантию? И откуда узнал об убийстве? Кто сказал?

Пресвитер почувствовал себя весьма неуютно под пристальным взглядом отца Феоны. Некоторое время он пребывал в смущении. Впрочем, растерянность, если это была она, быстро прошла. Спесиво выпятив губы, Варлаам нехотя объяснился:

— Фома, мой служка, плохо спит по ночам. Он разбудил меня и сказал, что в свинарнике разбушевались свиньи и происходит что-то подозрительное. Я поспешил сюда, разузнать, в чем дело. Этого довольно, отец?

— Вполне, – кивнул Феона, – хотя проще было бы послать самого служку. А теперь, отец, если тебе удалось удовлетворить любопытство, позволь, я продолжу работу?

— Не позволю! – неожиданно жестко заявил пресвитер. – Ты отстранен от исполнения обязанностей дознавателя.

— Кем?

— Законом! В обители происходят непонятные убийства, в том числе и государевых людей, чернец обвинен в колдовстве и чернокнижии. Теперь следствие до выяснения всех обстоятельств должно будет вестись извне, светскими властями. Любой нарушитель сам окажется под следствием. Странно, что ты, законник, забыл это!