Книга Святой сатана, страница 80 – Анатолий Леонов

Пресвитер с удивлением посмотрел на Маврикия.

— Ты серьезно?

— Господь – свидетель!

— Ну хорошо! Что ты знаешь о грехе, сын мой?

Послушник наморщил лоб и, словно школяр на уроке, выпалил без запинки:

— Грех – это нарушение установленного Богом нравственного закона!

— А если точнее?

Маврикий молчал, растеряно моргая глазами. Пресвитер бросил на него холодный взгляд и улыбнулся, явно наслаждаясь замешательством юноши.

— Грех не является естественным свойством нашей души, – пояснил он, – и сам по себе вообще не существует, поелику не сотворен Всевышним. Иными словами, грех – это обычная порча человеческой природы и коренится в свободной воле людей, злоупотребляющих богоданной свободой. Надеюсь, я удовлетворил твой пытливый ум своим ответом?

Варлаам, едва ли не силой навязав послушнику руку для поцелуя, степенно направился к своей келье. Маврикий заревел молодым бычком и бесстрашно схватил пресвитера за полы рясы.

— Так я не понял, отец, любопытство грех или нет?

Не ожидавший подобной наглости Варлаам принялся забавно брыкаться ногами, отбиваясь от настырного юноши.

— Отпусти, анафема! Само любопытство – не грех. Греховны бывают его последствия… Вот пристал! Отпусти, говорю!

Едва освободившись от цепких объятий при помощи подоспевшего Фомы, Варлаам и двух шагов не успел сделать, как услышал за спиной истошные вопли Маврикия, исполнявшего 33 псалом царя Давида: «Восславлю Господа во всякое время, хвала Ему всегда на устах моих. Душа моя будет хвалиться Господом; пусть услышат кроткие и возвеселятся. Славьте со мною Господа; превознесем Его имя вместе!»

Пел Маврикий противно, зато громогласно и самозабвенно.

— Ты чего глотку дерешь? – разозлился пресвитер.

— Да как же, отче, – едва не плакал от восторга юноша, – радостно мне! Постиг я мудрость твою и восславил за то Господа нашего Исуса Христа! Давайте же, братья, вместе споем вдохновляющий псалом Давидов!

Маврикий закрыл глаза и опять заблажил во всю силу своих молодых легких:

— «Я искал Господа, и Он мне ответил, и от всех моих страхов меня избавил…»

— Заткни пасть, божедурье! Пошел вон с глаз моих!

Доведенный до исступления пресвитер с размаху огрел резным посохом убегающего со всех ног послушника. Получив скользящий удар медным набалдашником промеж лопаток, Маврикий только крякнул и тут же скрылся за поворотом.

— Все? – с надеждой спросил пресвитер у служки.

— Утек! – подтвердил Фома, заглянув за дом.

— Слава богу! Утомил меня этот осталбень, прости, Господи!

Варлаам мягкой кошачьей походкой подошел к дому и, присев на корточки у порога кельи, осторожно проверил свою хитрость. Убедившись, что все печати целы, он удовлетворенно хмыкнул и отворил дверь. Однако природная осторожность заставила его, войдя в горницу, внимательно осмотреться по сторонам. Волчье чутье подсказывало ему, что здесь что-то нечисто! Нечто неуловимое вызывало тревогу, но объяснить ее происхождение он не мог. За спиной послышалось недоуменное восклицание. Варлаам резко обернулся и с удивлением увидел обескураженного Маврикия, растерянно озиравшего пустую горницу из-за его плеча.

— Как, ты опять здесь? – задохнулся от негодования пресвитер. – Фома, выкинь прочь этого юного хама!

Но прежде чем усердный служка успел исполнить распоряжение хозяина, Маврикий с грохотом рухнул на колени и, умоляюще протягивая руки к опешившему пресвитеру, жалобно загнусил: