Книга Святой сатана, страница 87 – Анатолий Леонов

В то время, когда необычно гневливый владыка Суздальский и Тарусский распекал светские власти и городское духовенство за нерадивость и нежелание видеть очевидное, в приоткрытую дверь архиерейских палат просунулась лохматая голова Фомы. Найдя глазами пресвитера, он довольно оскалился и, утвердительно кивнув головой, тут же скрылся обратно. Варлаам в свою очередь что-то шепнул на ухо Элассонскому. На лице архиепископа заиграла торжествующая улыбка.

— Я говорю вам, глупцы, все эти годы чернец Иов именем Бога творил дьявольскую брань! – восклицал он вдохновенно. – Откройте глаза, разве не видите, «чудеса» старца – это лишь сведение счетов с людьми, притеснившими или уязвившими его чем-то! Где Господь, требующий смирения? Преподобный Исаак Сирянин говорил: «Кто без нужды осмеливается на сие или молит Бога и желает, чтобы в руках его были чудеса и силы, тот искушается в уме своем ругателем-демоном, и оказывается хвастливым и немощным в своей совести».

— Помилосердствуй, Владыко! – громко возмутился доселе мрачно безмолвствующий игумен Илларий. – Кто дал тебе право в обители, вверенной мне в наместничество, возносить хулу на честных иноков моих? Без видимых доказательств праздно и досужно обвинять в угождении сатанинском? Старец Иов – человек праведный, избегающий земных желаний, которые отлучают нас от Создателя!

— Дьявол – многолик! – вкрадчиво промолвил над ухом игумена пресвитер Варлаам. – Он – или глубочайшая тьма, или, если откроешь его, тотчас превращается в светлого ангела и обольщает умы кроткою улыбкой. Почему и нужна особенная осторожность, чтобы вместо света не встретиться со смертью! Если старец чист перед Богом, ему ничего не грозит. Если же он заключил договор с Князем мира сего, то договор этот непременно отыщется, ибо князь лукавый всегда оставляет свои знаки! Пусть стрельцы обыщут келью отца Иова, а мы подождем ответ здесь, все вместе.

— Соломоново решение! – поспешил согласиться архиепископ, в то время как остальные, поразмыслив, одобрили это сомнительное предложение с разной мерой охоты.

— Быть по сему! Остафий… – произнес Стромилов и посмотрел на дьяка, но, увидев страдальческое выражение на его лице, досадливо поморщился.

— Ты, – указал воевода пальцем на одного из подьячих приказной избы, – бери пару стрельцов и дуй в келью старца. Обыщите тщательно. Все подозрительное сюда.

— Будет исполнено! – задорно воскликнул подьячий и, схватив стрелецкого урядника за рукав кафтана, увлек за собой в распахнутую дверь.

Отсутствовали они довольно долго. Суд ждал. Люди нетерпеливо переглядывались, но в разговоры старались не вступать. Было непонятно, что можно так долго искать в келье старого отшельника. Стромилов, теряя выдержку, начал вслух размышлять, внятно ли прозвучало его распоряжение? Наконец подьячий, сопровождаемый стрелецким десятником, вернулся обратно. Правда, выглядел он при этом не таким задорным, как вначале. Осторожно ступая по скрипучим доскам свежевыкрашенного пола, подошел к столу судьи и выложил перед ним свои нехитрые находки, обнаруженные в келье. Деревянное распятие, почерневшая от времени иконка Богородицы, ветхая рукописная псалтырь с самодельной обложкой и старые, стоптанные до дыр чесанки^[92].

— Зачем? – спросил Стромилов недовольно. – Ты бы еще нужный горшок прихватил!