Книга Святой сатана, страница 90 – Анатолий Леонов

Варлаам бросил на Феону взгляд, полный самого глубокого презрения, какое только смог выразить на своем лице.

— Твои обвинения, чернец, ничего не стоят! Они ничего не доказывают! И потом, если для хулы на царскую невесту достаточно просто доказать связь старца с сатаной, зачем мне ее красть? Кому от того польза?

Отец Феона остался невозмутим. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Мы оба знаем имя благополучателя, отец Варлаам, но в конечном счете дело даже не в имени, а в тех демонах, что терзают твою сошедшую с праведного пути и давно заблудившуюся душу. Скажи, где ты спрятал девицу Хлопову? Тебе зачтется!

— Не понимаю, о чем ты, чернец? Какие демоны искушают тебя самого? Убийства в монастыре начались много раньше! Или, может, к смерти иноземца тоже я причастен?

Неожиданно Степан Проестев, до того с большим интересом слушавший перепалку монаха и пресвитера, без стеснения рассмеялся, громко топнув ногой о крашеные доски пола.

— Коль такая свара, – произнес он, небрежно теребя тонкие кружева перчаток, – мое слово, господа! Здесь нет виновных в смерти лекаря. Мы сыскали его. Виноват местный плотник, Яшка.

— Юрий Яковлевич, – обратился он к Стромилову, – вели привести прохвоста.

Воевода согласно кивнул и сделал молчаливый знак охране. Два городовых казака завели в палаты невысокого плешивого толстяка, сильно прихрамывающего на левую ногу. Его опухшее от пьянства лицо с сизыми синяками под обоими глазами не выражало ничего, кроме лютой тоски и смущения.

— Доброго здоровьица честному обчеству! – прохрипел он с поклоном, старательно разглядывая пол под ногами. – Как говорится, мир дому сему!

Яшка попытался перекреститься, но даже не донес сложенных перстов до лба, встретившись взглядом с отцом Феоной. Глаза монаха в тот момент не выражали ничего, даже простого любопытства, однако плотник не на шутку перепугался. Он громогласно икнул и стал оседать под ноги к удивленно взиравшим на него казакам. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не Проестев.

— Не бойся, Яша! – по-отечески душевно ободрил он мужика едва ли не в два раза старше себя.

— Тут тебя не запытают, не побьют, не утопят. Говори!

— А что говорить? – растерянно спросил Яшка, беспокойно блуждая взором между Проестевым и Феоной.

— А все говори. Что мне говорил, то и сейчас говори. Не забыл?

Голос Проестева источал елей, а взгляд был колючий и жесткий. Словно дырку вертел в запойном плотнике.

— Нее… не забыл! – немного ободрился Яшка, чувствуя поддержку всесильного начального человека, ведущего себя среди высоких вельмож так, будто был здесь главным.

— Несколько ден назад, – опустив глаза в пол, нудил плотник, точно чужую подсказку наизусть читал, – снес я баклагу масла на стену у Святых врат, да с устатку разлил. Испужался, думал, заругают. Тут слышу, на стену лезут. Спрятался от греха. Смотрю, горбун иноземный. Походил туда-сюда, потом достал из-за пазухи пузырек стеклянный, размахнулся и бросил его в ров.

Яшка запнулся, точно вспоминал продолжение своего рассказа, однако уже в следующий миг он, криво усмехнувшись, продолжил, при этом держался куда бодрее и увереннее, чем в самом начале.

— Бросил, значит… Только ноги евоные на масле скользнули, брыкнул он голыми ляжками и соколиком вслед за пузырем отправился! Я подождал чутка, потом спустился по-тихому и в кабак пошел. Мне зачем лишние хлопоты? Меньше спроса – крепче сон! Верно?