Книга Святой сатана, страница 93 – Анатолий Леонов

— А если нет?

— Твое предложение?

Феона промолчал. Проестев криво усмехнулся и рукой подвинул монаха в сторону.

— Если нет предложений, то делаем как я сказал! Ты с нами?

Втроем они пересекли монастырский двор и подошли к избе пресвитера. Два стрельца на красном крыльце скуки ради играли в зернь без корысти, третий сидел в стороне, подперев широкой спиной входную дверь, и лениво наблюдал за товарищами. Заметив быстрым шагом идущее к дому начальство, сторожа без лишней спешки убрали кости в берестяной пестерь со снедью и нехотя поднялись на ноги.

— Все тихо? – спросил Стромилов.

— А чего им шуметь? – скривился стрелец, подпиравший дверь спиной. – Затихарились!

— Разве Варлаам не один? – насторожился отец Феона. – Кто с ним?

— Дворовый служка, поп сказал, что без него ничего не может.

Стрелец презрительно сплюнул себе под ноги.

— Чистоплюй, мать его…

— Открывай, живо! – распорядился Проестев, бросив на Феону обеспокоенный взгляд.

— Что?

Феона неопределенно покачал головой.

В сенях было пусто. На полу валялись разбросанные вещи и инструменты. Словно комнату покидали в спешке. Дверь в горницу оказалась заставлена изнутри чем-то тяжелым. На требование открыть ее ответа не последовало. С трудом сорвав прочную сосновую дверь с петель, Феона, Проестев и Стромилов ворвались в горницу, едва не повалив друг друга на пол. Оказывается, доступ в комнату преграждали два платяных сундука Варлаама, поставленные друг на друга. В горнице беспорядка было меньше: за исключением поваленных сундуков, все вещи находились на своих местах, только в очаге догорали какие-то бумаги, которые Стромилов безуспешно попытался выхватить из огня. Отец Варлаам сидел на полу в огромной луже крови, прислонившись спиной к кровати, и остекленевшими глазами безразлично взирал на людей, вломившихся в его келью. Из его груди торчала рукоятка большого кинжала, пригвоздившего пресвитера, словно жука, к стенке кровати. Отец Феона приложил ладонь к сонной артерии священника.

— Мертв!

— Твою ж мать… – истошно завыл Степан Проестев, беспомощно разведя руками, – а где эта сука дворовая?

Фома как сквозь землю провалился. Впечатлительный Стромилов даже перекрестился на всякий случай. Феона, верящий в чудеса значительно меньше, чем в здравый смысл, внимательно осмотрел келью пресвитера и быстро нашел объяснение. В потолке, за трубой очага, имелся небольшой лаз, которым воспользовался преступник.

— Он через подволоку^[94] ушел! – воскликнул Феона, указывая пальцем на дырку в потолке.

— Его нельзя упустить! Теперь это наша последняя тропка к Хлоповой.

Словно в подтверждение его слов, во дворе неожиданно возникла суета, топот множества ног и громкие крики.

— Вот он, змей, по стене ползет! Лови носатого… Стрели его в сраку!

Раздались первые разрозненные выстрелы из пищалей и сопровождавшие их восторженные вопли служилых.

— Не стрелять! – заревел Проестев, сломя голову бросаясь вон из кельи. – Живым брать!

Они не успели. Фома лежал на каменной мостовой с простреленным животом. Из большой рваной дыры на теле, рядом с печенью, волнами выплескивалась черная кровь. Феона подошел к умирающему, осмотрел повреждение, нанесенное свинцовой пулей, сокрушенно покачал головой и, сняв с головы скуфью, приложил к ране.