Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 247 – Питер Вронский

Лагерный комплекс Аушвиц напоминал маленькое рабовладельческое государство, в котором максимальное количество зарегистрированных заключенных доходило до ста пятидесяти пяти тысяч человек. В обязанности узников входило очищать газовые камеры от трупов, извлекать золотые зубы и сортировать вещи умерших (все это потом отправлялось в Германию и приносило дополнительный доход). Они также работали на кухне, в садах, на складах, в клиниках и мастерских, обслуживавших эти фабрики смерти, или в строительных бригадах, расширявших и без того огромный периметр лагеря, чтобы он мог принимать еще больше несчастных, травя их газом и сжигая, изо дня в день, эшелон за эшелоном.

Именно здесь, в Аушвице, миниатюрной блондинке Ирме Грезе, прошедшей через Союз немецких девушек и мечтавшей стать медсестрой, в нежном девятнадцатилетнем возрасте поручили охранять женское отделение лагеря – тридцать тысяч узниц, которым еще немного продлили жизнь. До тех пор, пока они не начнут болеть, теряя сознание, и смогут выполнять положенную работу, пока не будут замечены в нарушениях, реальных или мнимых, или не столкнутся с каким-нибудь скучающим эсэсовцем или надзирательницей вроде Ирмы в скверном настроении, ищущей, с кем бы из заключенных «поиграть».

Эвфемизм «поиграть» придумали охранники – так они называли издевательство над заключенными без всякой причины, просто от скуки. Формально это считалось серьезным нарушением, но, пока «все было под контролем», начальство закрывало на это глаза. Ирма развлекалась тем, что бросала какой-нибудь предмет за колючую проволоку, ограждавшую по периметру территорию, за которую узникам запрещалось выходить, и приказывала женщине принести его. У охранников был строгий приказ стрелять на поражение в любого заключенного, который оказывался в запретной зоне, не делая предупредительного выстрела. Есть данные, что таким образом Грезе обрекала на смерть в среднем по тридцать женщин в день. И продолжалось это до тех пор, пока однажды охранник не отказался стрелять в заключенную, которую Ирма погнала в запретную зону. Его обвинили в нарушении лагерного устава, но, когда проведенное СС расследование выяснило все обстоятельства, его вернули в строй, а Ирму перевели в другой отряд [236]. Даже для СС это было слишком.

Одна из выживших узниц вспоминала, что когда Ирма прибыла в Аушвиц, «она выглядела как молоденькая девушка лет восемнадцати-девятнадцати, с широким круглым лицом и двумя длинными косами». Потом узницу перевели в другую секцию, и она снова увидела Ирму только через несколько месяцев. А увидев, была поражена резкой переменой. Надзирательница «похудела, волосы собирала в пучок, форма сидела на ней безупречно, голову покрывала кепка, а на ремне висел пистолет».

Эффектная юная блондинка, Ирма оказалась в центре мужского внимания. Поговаривали даже, что она была любовницей печально известного доктора Йозефа Менгеле, красавца и героя войны, раненного на фронте. Менгеле, облаченный в идеально сшитую форму, работал на «сортировочной» платформе, а в свободное время ставил бесчеловечные медицинские опыты над карликами и детьми-близнецами. Он пытался, например, изменить цвет глаз, вводя краситель прямо в радужную оболочку. Прозванный Ангелом смерти, Менгеле насвистывал мелодии Шумана, когда «сортировал» новоприбывших или без анестезии брал образцы костного мозга у детей, исходивших криком. Свидетели часто видели Грезе возле вагонов, когда там работал Менгеле. Она яростно избивала и пинала тех, кто пытался увильнуть от осмотра или после «сортировки» встать в другую очередь.