Книга Темные гастроли, страница 74 – Валерий Шарапов

— Дежурный сказал, двое выжили. Кто именно?

— Одна из женщин, Наталья Смолькина. Муж закрыл ее своим телом, тем самым и спас ей жизнь. И, как ни странно, участковый Фильков.

— Почему это кажется тебе странным?

— Судите сами, товарищ майор: единственный представитель милиции, реальная угроза, а они оставляют его в живых, — принялся рассуждать Губанов. — Конечно, велика вероятность, что они просто не успели довести начатое до конца, но все же это кажется мне странным.

— Есть еще один вариант, — вклинился в разговор лейтенант Червяченко. — Они планировали убить участкового, а может, даже думают, что убили. Просто у каждого человека свой порог живучести, что ли. Я читал об этом в медицинском журнале. Там такая ситуация называлась «медицинская загадка», когда два пациента с одинаковыми жизненными показателями по-разному реагируют на лечение. Зачастую пациент с меньшими шансами на выживание выздоравливает и полностью восстанавливается, тогда как второй, с большими шансами выжить, угасает.

— Все это лирика, — заметил Губанов. — Пока участковый не придет в сознание, мы не узнаем, что точно произошло у ресторана.

— Нужно узнать конкретнее, в каком они состоянии, — жестом остановив капитана, продолжил Девяткин. — Поезжай в больницу, капитан, выясни все, что сможешь. Червяченко, ты все же узнай, сообщили ли родственникам о том, что произошло. А относительно того, когда лучше сообщить близким, не думаю, что стоит тянуть. В любом случае они ждут, когда те вернутся из ресторана, так что лучше уж пусть узнают сразу. Ну, а мы с Малгаджаровым отправимся на место преступления. В любом случае, пока сами не оценим ситуацию, двигаться дальше не сможем.

— Есть еще кое-что, — остановил Девяткина капитан. — Патруль привез в управление метрдотеля. Он сейчас в дежурке, ждет, когда его опросят.

— Метрдотеля? Он что, свидетель? — уточнил Девяткин.

— В каком-то роде, — неуверенно произнес Губанов. — Тут написано, что он вышел из ресторана, когда подъехала бригада патрульно-постовой службы. Появился, так сказать, под занавес. Офицеру ППСМ показалось это подозрительным, и он забрал его с собой.

— Там не написано, кто из наших сейчас у ресторана?

— Не написано, но я выяснил у дежурного по части: на месте работали судмедэксперт Иваньков, капитан Конюшкин из окружного бюро криминалистики, он со своими ребятами, а охрану места преступления поручили местным отделам из Центрального района.

— Следователь от Центрального на месте? — задал новый вопрос Девяткин.

— В отчете не указано, но должен быть на месте, — ответил Губанов.

— Что ж, тогда можно и задержаться, — подумав, решил Девяткин. — Не думаю, что метрдотель причастен к преступлению, но поговорить с ним не помешает, тем более если других свидетелей нет. Быть может, он что-то прояснит. Ладно, Дима, отправляйся в больницу, тут я сам разберусь.

Губанов и Червяченко ушли. Малгаджаров остался изучать материалы дела, а майор спустился в дежурку. Как только он увидел метрдотеля, сомнения в том, что он причастен к нападению, только укрепились. В дежурке сидел статный мужчина лет пятидесяти, в форменном кителе с нашивкой в виде эмблемы земного шара и надписью «Океан» на нагрудном кармане. Седые, коротко остриженные волосы волнами, зачесанные назад, сейчас были всклокочены. Он сутулился, что явно не входило в его повседневные привычки. Голубые глаза покраснели от слез, а внушительных размеров льняной платок весь вымок. Он раскачивался из стороны в сторону и жалобно подвывал. Слезы лились из глаз не переставая, и ему приходилось поминутно промокать их, отчего и намок платок.