Книга Темные гастроли, страница 86 – Валерий Шарапов

— Хозяин, твоя собака у магазина все коробки погрызла, — громко выкрикнул он. — Открывай, а то дверь вышибу. Я тебе не нанимался за всякой тварью мусор выгребать.

Девяткин надеялся, что после ложного обвинения хозяин выйдет на улицу, чтобы разобраться с тем, кто нарушает его покой, но результат оказался непредсказуемым. Вместо ворчания недовольного Хапуги он услышал громкий стон, а затем крик о помощи.

— Помогите! Я здесь!

Еще не понимая, что происходит, майор подал сигнал к началу активных действий. По команде опергруппы Галаганова и Девяткина ворвались в дом. Что в доме никого, они поняли почти сразу. Комнаты оказались пусты, если не считать самого хозяина, лежащего в дальней комнате в луже собственной крови. Из груди Хапуги торчала рукоятка ножа.

— Малгаджаров, беги по соседям, узнай, у кого есть телефон, — быстро сориентировался майор. — Вызывай «скорую», у нас раненый. Остальные все на выход.

Малгаджаров выскочил из дома. Оперативники потянулись к выходу, освобождая пространство. Вскоре в доме остались только майор Девяткин и капитан Галаганов. Девяткин склонился над раненым. Осторожно, чтобы не потревожить рану, он приподнял голову Хапуги.

— Галаганов, найди что-то, что можно подложить под голову, — не поворачиваясь, отдал приказ Девяткин и тут же обратился к хозяину дома: — Это сделали ваши квартиранты, так? Не отвечайте, просто кивните, если я прав.

Хапуга еле заметно кивнул. Взяв из рук Галаганова старое одеяло, Девяткин свернул его в комок и подсунул под голову Хапуги.

— Как давно они ушли? — задал он новый вопрос. — Несколько минут назад? Час назад? Пять часов назад?

После каждого вопроса Хапуга отрицательно качал головой. Когда Девяткин дошел до восьми, Хапуга склонил голову вперед.

— Значит, часов восемь назад, — подвел итог Девяткин. — Это большой срок. Почему они ушли? Что вы не поделили? Я понимаю, тебе больно, но постарайся ответить. От этого зависит твоя судьба. Ты меня понимаешь? Помощь следствию и все такое…

— Пить, — еле слышно прошептал Хапуга.

— Нельзя тебе пить. При такой ране, как у тебя, риск, что давление усилится или откроется рвота, слишком велик, — объяснил Девяткин. — Я смочу тебе губы, это должно помочь.

Он повернулся к Галаганову, собираясь попросить принести воды, но тот и без команды сообразил, что нужно делать. Ведро с водой он нашел в кухне, там же отыскал пустую кружку. Набрав примерно половину кружки воды, стянул с крючка над умывальником полотенце. Все это он отнес майору. Тот смочил в кружке край полотенца, обтер Хапуге губы. Тот с жадностью их облизнул и глазами показал: еще. Девяткин повторил процедуру. После третьего раза Хапуга в знак благодарности кивнул и заговорил. Голос его то и дело прерывался, но рассказ звучал довольно связно.

— Их пятеро… За главного — Джавид… Дагестанец. Злой на весь мир… Ночью пришли, все злые… Молодой на измене, видно, первый раз в переделке… А у Джавида в пузе дыра. Кровищи много потерял… Ругались между собой. Тарас с молодым уехали… Лекаря искали. Не нашли… Тогда за меня взялись. Найди «живодера», чтобы пулю вытащил… У меня таких нет… Отказ Джавид не принял… Еле стоит, а все туда же. Сорвался и пырнул меня… Вот лежу теперь…

Девяткин снова начал задавать вопросы, стараясь формулировать так, чтобы ответить можно было односложно. Он опасался, что Хапуга потеряет сознание до того, как ответит на его вопросы, и экономил время.