Книга Нулевой пассажир, страница 63 – Олег Лесников

— С этим не поспоришь. Он согласился?

— Да. Кстати, готовы твои новые документы. Но это так, на всякий случай. — Она достала из сумочки небольшой непрозрачный пакет на пластиковой молнии формата А5 и протянула мне. — Здесь сербский паспорт на имя Богдана Бранковича c действующей египетской визой, водительское удостоверение и кредитки National Bank of Serbia^[45]. Там же контакты нашего нелегала в Каире. Его зовут Башир Мамуд. Если со мной что-то случится, связь будешь поддерживать через него. Кодовое слово для связи — мой позывной. Ты его знаешь.

— Тогда следующий вопрос, — сказал я, принимая пакет. — Я тебе уже говорил, что никогда не работаю втемную и…

— Никогда не работаешь втемную? Да что ты говоришь? — рассмеялась Маруся.

— Я разве сказал что-то смешное?

— А как, по-твоему, все это время тебя использовал Татарский?

— И тем не менее. Прежде чем принять окончательное решение, хотелось бы знать весь расклад по операции «Арабеска». И желательно с подробностями.

— Артем, ты же понимаешь, что если я дам тебе, как ты изволил выразиться, полный расклад по «Арабеске», то обратного пути уже не будет.

— То есть заднюю включить не получится?

— Заднюю? — удивилась Маруся. — Не поняла, что это значит?

— Не прикидывайся дурой. Сама же только что сказала, что обратного пути у меня уже не будет. Можно вот с этого места поконкретней?

— В смысле?

— В прямом смысле. Я хочу знать, значит ли это, что виселицы мне в итоге не миновать?

— Варава, ты начинаешь повторяться. Прекрати, пожалуйста, или я сейчас обижусь, и мы поссоримся. По-моему, тебе сейчас нужно в первую очередь бояться не какой-то мифической виселицы, а кое-чего другого.

— Например? — буркнул я.

— Сейчас в Москве наверняка считают, что именно ты виноват в гибели заложников.

— Но мы все равно не смогли бы им помочь. Их ликвидировали еще до нашего появления на аэродроме. И потом, за освобождение заложников отвечал египетский спецназ. Я присутствовал там только в статусе наблюдателя. Не более того. И тебе об этом отлично известно.

— Мне-то известно. Более того, твоему Татарскому тоже. Вот только скажи, мой милый, кто, кроме меня и моих людей, сможет подтвердить, что мы попали на аэродром уже после гибели заложников? Когда там все, в буквальном смысле этого слова, сровняли с землей ракетами? Поверь мне на слово, твоему начальству уже не требуются никакие доказательства. А нужен банальный козел отпущения, так правильно говорить по-русски? И ты, извини, подходишь на эту роль пока лучше всех остальных. С египетских военных уже не спросишь — они мертвы. И то, что ты сам жив до сих пор, для твоего Татарского лишь досадная неувязка. Нравится тебе это или нет.

— Что ты несешь? Всему же есть какой-то предел!

— Почему тогда они вдруг решили сровнять этот чертов аэродром с землей, зная, что есть вероятность, что кто-то из вашей группы остался жив? Обычно в таких случаях проводят наземную операцию. А тотальную зачистку с воздуха проводят, только если есть стопроцентная уверенность в том, что своих живых или раненых солдат там нет. Или… — Маруся на мгновение запнулась и продолжила, чеканя каждое слово: — Или тех, кого оставлять в живых нежелательно. Возрази мне, парируй, если сможешь. Но сначала подумай хорошенько. Молчишь? Тогда отвечу я. Живой Варава им не нужен. Не нужен был тогда, не нужен и сейчас. И именно поэтому мой шеф дал команду для подстраховки изготовить для тебя новые документы на имя Богдана Бранковича. Такой расклад почему-то очевиден для всех, только не для тебя. Пора очнуться, Артем, и посмотреть правде в глаза.