Онлайн книга «Горячее Белое море»
|
— Сам знаешь: в нашем деле лучше обойтись без него. Замучаешься потом объяснительные писать и все равно окажешься виноватым. Помощник перебил шефа: — Отставить мемуары! Вот нашлись тут ваши знакомцы, и что с того? Как нам Алексею помочь? — Покалякаю я с Тузиками, сегодня же. Осмотрюсь и приму решение. Молодежь так и не поняла, что имел в виду статский советник, но уточнять не стала. А тот продолжил изучать списки и вскоре обнаружил еще одного знакомого: — Ба! Сам Чернокульский к вам приехал! — Это который бывший гусар? — вспомнил грек. — Он, собака. Лыков обратился к помощнику исправника: — Еще один умник, похлеще Туза. Бывший корнет лейб-гвардии Гусарского полка, из хорошей семьи. Собирался в академию поступать. Сейчас, с этой войной, мог бы уже выйти в полковники, если не в генералы. Но сорвался. Сел за стол, покрытый зеленым сукном, и… — …прогусарил состояние, — язвительно подхватил Азвестопуло. — Так и есть. Из полка пришлось уйти, и сделался Чернокульский крупным «счастливцем», сиречь мошенником. Зная нравы света, а еще больше полусвета, он научился обирать дураков. Занимал деньги под вексель, обещая протекцию в Министерстве двора или даже в Государственном совете. Павел Павлович сохранил важную наружность, сыпал громкими фамилиями, далее понятно… Кое-как в разгар несчастной войны с Японией мы упекли его в ссылку в Енисейскую губернию. А теперь он на Мурмане. Отставной корнет точно землю ковырять не станет, а отыщет новых дураков. Коллежские асессоры ждали продолжения рассказа. Статский советник объявил: — По справке, «счастливец» проживает в бараке номер четыре. Хотя это, на мой взгляд, сомнительно — такой искушенный человек не будет делить комнату с чернью. Но проверим. Идем туда, а Туза с Тузиком оставляем на вечер. Полицейские с Базы отправились в Городок. До него было рукой подать. Огромный барачный поселок Мурманскстройки занимал лучшее место вокруг Семеновского ручья. Тут странным образом сохранилась березовая роща — единственное украшение во всей бухте, докуда хватало глаз. Питерцы с интересом смотрели по сторонам. Недавно они были в Бакарице и невольно сравнивали Мурман с ней. Масштаб действия оказался намного меньше, чем под Архангельском. Причалов имелось всего два, подъездные пути к ним опутали берег не так густо, и самих тачечников на вид имелось несколько сотен, но не тысяч. Везде кипела стройка. Мужики возводили жилые бараки, пакгаузы, открытые площадки для грузов. В одном месте выкладывали храм. Все было из дерева, делалось на скорую руку и отдавало потемкинской деревней. Встречные, завидя антихриста[113] с зухерами[114], прыскали в разные стороны, а потом долго смотрели им вслед. Как будто дело происходило не на Мурмане, а в юрдовке[115] Нерчинского каторжного района… Алексей Николаевич оказался прав: никакого отставного гусара в поселке не нашлось. Выход был найден быстро: Лыков сунул полтинник жуликоватому дежурному, и тот адресовал полицейских в Шанхай. Сказал: — Там есть домик, похожий, значитца, на китайскую пагоду. Или кумирню, черт ее знает… Вот тама и проживает Пал Палыч. Полицейские отправились туда и обнаружили мрачную лощину, заставленную несуразными времянками. Грязь, вонь, вытоптанная трава, кучи мусора под каждым окном. Трущобы в стиле Вяземской лавры в Петрограде или Глебучева врага в Саратове. В последнее время в России появилось много таких «шанхаев» и «порт-артуров». В них, возведя самостроем жуткие хибары, селилась местная и приезжая рвань. Полиция выбивалась из сил. Клоаки воспроизводили зло ежедневно, на них не было управы. Когда рванет, именно оттуда выползут ядовитые змеи и атакуют рухнувший старый мир… |