Книга Горячее Белое море, страница 96 – Николай Свечин

— Я же говорю: никто не позволит вам выгонять отсюда вольнонаемных. Как вы убедите того же Горячковского? Он сразу пошлет телеграмму Трепову: приехал какой-то, извините, болван и хочет сорвать сроки строительства стратегической железной дороги.

— Я покажу Горячковскому вот это.

Алексей Николаевич протянул мошеннику свой открытый лист. Тот поскреб пальцем подпись Алексеева: настоящая, не факсимиле.

— Да…

— Теперь поняли, господин отставной корнет по гвардейской кавалерии? Брусилов захватил до черта пленных, их буквально некуда девать. Они и заменят вашу забайкальскую дрянь. Так что, когда вас спросят серьезные люди, перескажите им наш разговор. Умные быстро уедут на дальние дистанции строить дорогу. Глупых Алексей Алексеевич законопатит. А вам я предлагаю выбор. Или вы осведомляете, или сядете на нары. И уже не ссылка будет, а рештак^[116]. Если получится у меня, то и каторга.

Бывший гусар тер ладонями лоб и скорбно озирался, ища поддержки. Но два коллежских асессора показали ему кулаки:

— В порошок сотрем!

Лыков добавил:

— Фартовые вас спросят и станут разбегаться. Мы начнем сортировать тех, кто завербовался, но не уехал из города. Обыски, перекрестные допросы, наказания по законам военного времени… И никто уже не свяжет мой сегодняшний сюда приход с арестом заправил, которых вы мне сейчас назовете. Их многократно сдадут другие, что и будет отражено в протоколах.

— А я? Что будет со мной?

— По итогам дознания я приму решение. Можете остаться здесь — с тем условием, что будете глазами и ушами господина Евграфова. Или вернетесь к месту приписки. Тюрьмы избежите и в том, и в другом случае.

«Счастливец» сложил руки на груди и принял независимую позу:

— Так и быть: спрашивайте.

— Кто убил и ограбил кассира подрядчика Сигова?

— Самые страшные здесь два человека. Один по паспорту Яким Лысуха, но все зовут его Колупаев. Это оттого, что на щеке у него бородавка и он постоянно колупает ее пальцем.

— Лысуху помню, большая дрянь, — утвердительно кивнул статский советник. — А кто второй?

— Второго имени я не знаю, кличка Дырявый Стакан.

— Никогда не слышал, — признался чиновник особых поручений. — За что так прозвали?

— За то, что сколько ни выпьет, никогда не пьянеет.

Асессоры дружно записали имена и клички. Алексей Николаевич продолжил:

— Где живут эти двое?

— Здесь, в Шанхае, в доме путевого обходчика Демидова.

— Знаю такой, притон известный, — отметил Евграфов.

— Что же, они взяли двадцать тысяч и остались прозябать на Мурмане? — высказал недоумение Азвестопуло. — В вашей дыре такие деньги и потратить-то не на что.

— Половину Дырявый Стакан и Колупаев отдали в рост хунхузам. Те раздевают желтомазых в домино, прямо догола. Под такие операции нужны оборотные средства. Вот и сговорились.

— Последний вопрос на сегодня, и мы пойдем. В Шанхае обитают Туз и Тузик — что скажете про них?

— Есть такие. Тузик служит у тех же хунхузов вышибалой, за еду и выпивку. Сила есть — ума не надо… А вот его брат личность серьезная. Не удивлюсь, если именно он придумал напасть на кассира шпалоподрядчика. Еще тут сгинул без вести барыга и ростовщик Панайот Акерманов. Был при деньгах, вел тайную торговлю вином, выдавал ссуды под заклады. Сам исчез, и заклады вместе с ним. Тела так и не нашли.