Книга Горячее Белое море, страница 98 – Николай Свечин

Через минуту Азвестопуло за шиворот втащил прыгуна в комнату. По приметам, это оказался Колупаев. А любитель больших ножей, Дырявый Стакан, лежал у порога с вытаращенными глазами и пускал изо рта пузыри. Самые страшные люди Мурмана оказались у полиции в руках.

Статский советник решил, что для первого дня добычи достаточно. Трое арестованных входили в головку здешнего преступного мира. Пусть другие, кто знает за собой вину, разбегаются. Евграфову будет легче навести порядок, когда питерцы уедут.

Обыск в притоне Демидова тоже дал результат. Нашлись еще три тысячи теми же золотыми червонцами. Также сыщики отыскали кинжал со смытыми следами крови (кассира зарезали клинком с длинным лезвием, или этим кинжалом, или тесаком Дырявого Стакана). Рядом лежали два револьвера и бессрочная паспортная книжка Панайота Акерманова. Улик было достаточно. В будущем городе не имелось судебного следователя, и убийц ждал военно-полевой суд. Это было им объявлено на первом же допросе. Туз сразу стал давать показания. Сам он, как это часто делают умные фартовики, никого не резал. А только находил жертву и придумывал план преступления. Поэтому Иван Бобоедов легко выдал исполнителей — троих негодяев, включая своего двоюродного брата Фрола Бобоедова, он же Тузик.

По итогам дознания было предано суду полтора десятка наиболее отъявленных героев «сахалы». Многие, как и предсказывал Лыков, убежали на дальние участки Мурманстройки махать лопатой. Еще около сотни всякой швали военные выслали к месту прописки в Сибирь. Контракты с ними дорога разорвала, взяв взамен новые партии пленных. В Романове-на-Мурмане стало намного спокойнее. Но Лыков с Азвестопуло этого не дождались — уехали домой.

А питерцы недолго почивали на лаврах. Изжогин сообщил, что подполковник Лыков-Нефедьев оставил в тайнике записку. Аусзеер обмолвился: есть другой способ попасть в Норвегию. А именно на мотоботе из района безлюдного побережья Кольского полуострова. Не нужно брести по болотистой тайге, преодолевать порожистые реки, бороться с гнусом, отпугивать медведей… Расстояние до того места всего двести верст. И никто не будет искать там беглецов, поскольку такой маршрут не придет в голову русской контрразведке.

Сыщики поняли, что противник решил использовать запасной вариант побега. Тот самый, о котором командированным рассказал в Архангельске ротмистр Фридовский. Времени терять было нельзя. Статский советник явился к начмурбазы капитану второго ранга Чоколову, показал свой открытый лист и потребовал посыльное судно. Морячок уперся. Согласно законам военного времени, он обладал большими полномочиями. А в отношении местного населения — даже правами командира осажденной крепости, то есть мог расстрелять любого. Не иначе, голова у кавторанга от этого немного закружилась. Тогда сыщик выложил вторую бумагу, за подписью Григоровича. Увидев росчерк морского министра, начмурбазы разве что в окно не выпрыгнул. Он сообщил питерцу, что адмирала тут ждут в октябре. Так что это самое… все будет сделано!

Ранним утром к берегу у Долгой губы приплыл тральщик № 12. Сама губа располагалась на восточном берегу Святоносского мыса, далеко вдающегося в море. Точнее, сразу в два моря: слева Баренцево, а справа Белое. Питерцы с удивлением увидели, что у этих морей, трущихся друг о друга, даже разный цвет воды!