Книга Горячее Белое море, страница 101 – Николай Свечин

— И что теперь? — спросил Рюгенер.

— Возвращаемся к первоначальному плану, идем пешим ходом к стыку трех границ.

— Я этому даже рад, — обратился Матеус к фон цу Бреде. — Северные моря меня пугают. Там пароходы тонут, не то что мотоботы. Сушей как-то надежнее.

— Согласен с вами, Вильгельм, — улыбнулся тот.

Побег был назначен на пятое августа. Офицеры накануне сходили в казначейство и получили там месячное денежное довольствие. Оно могло понадобиться, чтобы подкупить пограничников или заплатить туземцам за помощь. Пленные накопили целых пятьсот рублей — солидная сумма. Вельц сделал последние закупки: спички, горох, просо, бинты, йод, две бутылки спирта. Матеус украл со склада дюжину скоб, которыми удобно сколачивать плот. Бреде выпросил у русских инженеров мазь от комаров. Можно было начинать.

Пленные уложили в ранцы личные вещи. Вельцу при этом пришлось расстаться с бритвенными принадлежностями, запасным мундиром, ковром из оленьих лбов, и еще много с чем. Денщик на своем теплом местечке скопил изрядно имущества. Теперь оно стало лишним тяжелым грузом. И продать его другим было нельзя — это значило бы выдать намерение бежать. Прижимистый саксонец закопал вещи под сосной и теперь грустил.

Полковник тоже выкинул много барахла, которое нужно в быту, но в побег его не возьмешь. Не смог он расстаться лишь с пупковой шубой^[122]. Сказал: это будет мне на память о плене… В шубу он завернул и свинцовый цилиндр с радием, полученный в подарок от кайзера.

Обер-офицеры обошлись минимумом имущества. Лишь по совету опытного Матеуса они прикупили в лавке Мурманскстройки теплые меховые жилеты и поддели их под мундиры.

Утром состав, груженный шпалами и рельсами, выехал на станцию Хибины — самую большую из всех, заложенных на северном участке МЖД. Вагон полковника Бреде был прицеплен в хвосте, сразу за аппаратом «Гелиос». Германцев сопровождал жандармский вахмистр Власюк. Он знал о том, что ему предстоит, и готов был подыгрывать.

На восемьдесят второй версте состав остановился. Здесь полурота пленных германцев добывала песок для нужд Мурманскстройки. Пока паровоз заправляли водой, вагон отцепили и перегнали на запасные пути. Офицеры в сопровождении жандарма вышли прогуляться, денщик остался в своем купе.

Матеус и Рюгенер впервые оказались на строительстве дороги и с любопытством осматривались. Они знали, что условия труда и содержания военнопленных здесь тяжелые. Действительно, попадавшиеся им соотечественники выглядели плохо. Завидев своих офицеров, они вставали во фрунт и отдавали честь. Бреде их расспрашивал, те отвечали, и при разговоре было видно, что все как один болеют цингой. Изнуренные, плохо обмундированные, нижние чины явно трудились на грани своих физических возможностей. А этапный барак поражал своей запущенностью. Стены красовались щелями, в которые дул ветер. Вместо пола в проходах валялись кое-где доски, а остальное — голая земля. В окнах отсутствовали стекла. Матрасов, постельных принадлежностей не было в помине; люди спали на грязном тряпье. И всюду вши и тараканы…

Подошел с докладом штабс-фельдфебель, командир здешней полуроты. Он выглядел немногим лучше своих подчиненных. Явно начальник не грабил общий котел, не жировал и ел вместе со всеми. Фон цу Бреде поддержал его дух сообщением, что кайзер объявил репрессалии в отношении русских пленных офицеров, с целью добиться улучшения условий для германцев на Мурмане и в Карелии.