Книга Горячее Белое море, страница 104 – Николай Свечин

— Я подумаю, — ответил эльзасец.

Первые дни все мучались с непривычки, особенно самый старший по возрасту, Бреде. К вечеру ноги делались как ватные, дыхание сбивалось. Приходилось чаще отдыхать. Но Матеус не унывал:

— Крепитесь. Скоро мы наловчимся, выработаем привычку, и станет легче.

Так и оказалось. На четвертый день беглецы прошли двадцать километров. К сожалению, путь пришлось удлинять из-за многочисленных, вытянутых в ниточку озер и болот между ними. По прямой идти не получалось, приходилось делать значительные обходы. Отчаянный пулеметчик понадеялся на удачу и полез было в самую трясину. Хорошо, что предварительно он обвязался веревкой. Товарищи вытащили его, но потеряли время и силы, пришлось потом долго отдыхать. Еще мешали тут и там попадавшиеся возвышенности — саамы называют их пахки. Невысокие, не более 50 метров высотой, они тем не менее осложняли путь. В результате группа шла зигзагом. Однако расстояние до границы неуклонно сокращалось.

Через неделю пути им встретились лопари. Объяснялся с ними Власюк. Тут-то и пригодились русские рубли. На них удалось купить вяленой оленины и муки. Питание потихоньку наладилось. В большом котле Вельц варил крупу и подбалтывал ее мукой, через день добавляя тушенку. В маленьком готовили кофе. Вокруг было много ягод, они быстро всем надоели, но Матеус требовал есть их ежедневно: витамины. Особенно пулеметчик настаивал, чтобы каждый умял горсть-другую вороньей ягоды, или водяники, как лучшее средство от цинги. Власюк дополнительно жарил себе подберезовики, германцы же их сторонились, боясь отравиться. Лишь когда попались лисички, на них набросились все.

Самую большую проблему для беглецов составляли не озера и болота, а реки. На них встречались быстрые и порожистые участки, которые нельзя было перейти вброд: сильный поток валил с ног. Еще попадались глубокие ямы. Так, полковник однажды ступил в сторону от проверенного маршрута, и ухнул в воду с головой. Пришлось останавливаться, разжигать костер, отпаивать неудачника спиртом… Поэтому чаще всего обер-офицеры рубили деревья, сколачивали из них плот и переправлялись на левый берег.

Зато в реках попадалась рыба! Всезнайка Матеус ухитрился раздобыть в Семеновском рыболовную сетку. И теперь спутники баловались ухой. В результате удавалось экономить мясо и мясные консервы, растягивая их надолго. Беглецы попробовали и кумжу, и сига, и семгу, но чаще всего попадалась щука.

Однажды на них вышел одинокий бродячий олень. Обер-лейтенант застрелил его, и несколько дней беглецы питались свежатиной. То ли такое подкрепление в питании сыграло роль, то ли приобретенная привычка к длительной ходьбе, но отряд шел и шел на запад. Огибая болота, обходя холмы и крупные валуны, германцы уверенно приближались к цели — стыку трех границ.

Первое время они опасались погони. К обычным побегам военнопленных русское начальство уже привыкло. Оно рассылало сообщения в места, где имелись телеграфные пункты. Беломорский отряд пограничной стражи получал очередное указание усилить бдительность и чаще высылать пикеты — этим все и ограничивалось. А там как повезет… Многие сбежавшие, помыкавшись в пустой тундре, поголодав неделю, возвращались обратно. Их подвергали усиленному или строгому аресту^[125], и назначали потом на тяжелые работы. Но здесь был особый случай: исчез полковник, и с ним три оберофицера. Аусзеер считал погоню за ними с большой станции Пулозеро едва ли не обязательной. И старался замести следы, маскировал места стоянок, настаивал на ложных крюках в южном направлении. Еще он запрещал разжигать костры, и очень трудно было терпеть комариные тучи. Однако традиционный русский «авось» восторжествовал и здесь. Путники быстро поняли, что никто за ними не гонится. В огромном пространстве тундры на много километров вокруг они одни. И путать следы — излишняя предосторожность. Теперь на ночлеге беглецы разжигали дымокуры и тем спасались от гнуса.