Онлайн книга «Месть – блюдо горячее»
|
Саратов относился к городам относительно богатым, но проблем у него хватало. По закону половину расходов на содержание полиции брала на себя казна, а вторую половину – городская дума. И здесь начинались сбои и затяжки. Доходы управы не позволяли особенно шиковать. Однако важные проекты волей-неволей приходилось тянуть на себе. На Митрофаньевской площади рыли огромный котлован для крытого рынка, а землю свозили вниз, к набережной, чтобы ее меньше затапливало. Город вел переговоры с Рязанско-Уральской железной дорогой о строительстве моста через Волгу. Причем мост предлагалось бросить из недр Глебучева оврага, что требовало сноса его построек и выселения жителей. Высокие берега Волги создавали еще одну проблему – оползни и обвалы. Грунт рушился к реке, угрожая людям. Приходилось укреплять склоны, пески и овраги, тратить большие средства на облесительные работы. Особенно опасной являлась Соколова гора – любимое место гулянья публики. С нее время от времени скатывались вниз огромные глыбы земли. В 1869 году такой оползень едва не погубил целый квартал. Строения перенесли на другое место, основав Монастырскую и Солдатскую слободы. Много хлопот городскому самоуправлению доставлял вопрос мощения улиц. Часть их была убрана так называемым дикарем – особым видом песчаника, что добывался в Саратовском уезде. Но таких мест имелось немного, и весной и осенью город тонул в лужах не хуже Покровской слободы. Дума пробивала через Совет министров разрешение на специальный заем в миллион двести тысяч рублей для мощения. Подводила город и Волга. С каждым годом она удалялась от набережной, намывая все новые и новые пески. По открытии навигации дебаркадеры и пристани приходилось ставить на той стороне Баратовского рукава, создавая неудобства для пассажиров и грузоперевозчиков. Именно поэтому основные хлебные отгрузки делались на другом берегу, на пристани Покровской слободы. Тем не менее Саратов развивался. Управа даже купила у частных лиц три кирпичных завода для своих нужд. В целом город мог похвастаться большим количеством богатых торговых людей. А где большие деньги, там и воры, и разбойники… На этом месте начальник сыскного отделения утомился и потребовал себе третий стакан чаю. Перевел дух, тронул себя за тонкий ус и объявил: — А теперь, господа командированные, перейдем к нашим оврагам. И стал подробно описывать эту чуть ли не главную проблему губернского города. Белоглинский овраг, по его словам, был еще туда-сюда. Много меньше Глебучева и не такой глубокий; народ там селился тоже не шибко страхолюдный. Овраг вторгался в городскую застройку на четыре версты. Ширины имел пятьдесят саженей в устье и до пяти – в дальних отрогах. Использовался он главным образом для стока нечистот. В 1892 году овраг был частично засыпан, а в районе Ильинской улицы перегорожен дамбой. У города имелись планы ликвидировать его полностью и тем самым прибавить в центре годной под застройку земли. Совсем другую картину представлял Глебучев овраг. Он тянулся прочь от реки на шесть с лишним верст. Ширина в устье – двести саженей! А площадь, страшно вымолвить, аж пятьдесят семь десятин. По дну текла зловонная речка Глебовка, куда вся округа сбрасывала мусор и сливала помои. Сверху добавляли ассенизаторы, которым лень было ехать за городскую черту. А по склонам селились нищеброды. Таких жителей у Глеба насчитывалось бессчетное множество, и они ютились в тысячах ветхих хибар. Возведенные незаконно, без всякого строительного надзора, часто из гнилых досок и глины, эти жилища постоянно заливались водой. Любой сильный дождь грозил бедолагам обрушением. |