Онлайн книга «Ледяной ветер Суоми»
|
Пока же он продолжил прогулку по Северной Эспланаде. Две улицы как бы обрамляли длинный живописный парк в самом центре города. В парке тоже обильно горели фонари, гуляли жители и туристы целыми семьями, слышались звуки духового оркестра. В воздухе была разлита атмосфера приятного вечера, еще по-летнему теплого. Дух беззаботности, обаяние красивого города, легкий налет надвигающейся осени… И где-то в этом раю скрывался человек, застреливший женщину с пятнадцатилетней дочерью и задушивший старика. Впрочем, какой он после этого человек? В ресторане трое полицейских – два сыщика и один кандидат – отужинали на славу. Как и ожидалось, Юнас сразу же заговорил про деньги: — Я доложил наш разговор полицмейстеру, и он заранее дал согласие на то, чтобы я принял наградную премию. — Ты сначала ее заслужи, – срезал его питерец. Но суомец не обратил на эти слова никакого внимания и продолжил: — Только сам понимаешь, с ним придется поделиться. — Да запросто. Надеюсь, полковник не возьмет себе львиную долю? — У тебя есть в этой премии свой интерес? Лыков успокоил генерального комиссара: — Мой интерес – побыстрее поймать вора и вернуться домой. У меня реформа полиции из-за него застряла! Так что все деньги ваши, делите как хотите. — Хювя[28], – потянулся к бутылке Кетола. – С таким стимулом мы тебе быстро изловим беглого кассира. А сейчас отведай нашей вийны[29]. Как будем пить: по-фински или по-русски? Алексей Николаевич правильно понял вопрос приятеля. Из-за дороговизны водки суомцы часто пили ее вперемешку с пивом и вином, чтобы сильнее ударило в голову за меньшие деньги… И сыщик энергично потребовал: — По-нашему, по-русски. Я угощаю! — Коли так – поехали! Как настоящий финляндец, Юнас был не дурак выпить. Вихтори тоже не уронил чести нации. А Лыков имел заслуженную репутацию человека, крепкого во всех смыслах. В результате они опорожнили на троих пять бутылок водки и съели трех фазанов. Царь-батюшка только что именным указом запретил охоту на эту дичь по всей Финляндии с 1 декабря текущего года до 14 ноября следующего. Рестораторы спешно делали запасы на год вперед. Порядком захмелев, Алексей Николаевич спросил коллегу: — Тебе доставили подарок от меня? Со станции Тюрисева. — А, этого… Решетькова? Доставили. Сидит в камере временного содержания. — Что ты с ним собираешься делать? Кетола блаженно икнул и ответил: — В обычной ситуации помотал бы тебе нервы, поглумился, а потом, так и быть, вернул бы негодяя в Россию. Он действительно убийца, я проверил. — А в нынешней ситуации? — Готов отдать его прямо сейчас, без глумлений. Забирай своего мерзавца! — Этапируй его в Белоостров и пошли телеграмму Филиппову. Хорошо? — Будет сделано. Давай еще бутылку, а? Восемьдесят тысяч марок… Куплю себе моторную лодку и стану ездить на озера, на рыбалку. В два часа ночи Вихтори с Алексеем Николаевичем отправили бесчувственное тело начальника сыскной полиции домой на таксомоторе. И временный помощник повел своего временного шефа в гостиницу. По ходу ужина как-то само собой получилось, что питерец стал «тыкать» бывшему ленсману, а тот воспринял это как должное. Оба были вполне вменяемы, и неожиданно между ними завязался очень интересный для Лыкова разговор. Он спросил у парня, какое жалованье полагается кандидату на должность. Тот ответил: |