Книга Ледяной ветер Суоми, страница 36 – Николай Свечин

— Это не точно, – начал издалека комиссар. – Я могу ошибаться.

— Ну, смелее!

— Именно так, слева под замок, одним точным нажимом была взломана шкатулка в Улеаборге. Помнишь, я тебе рассказывал? Где убили мать с дочерью. И так же подломили кассы в кондитерской Брондина, когда задушили сторожа.

— Одна рука? Это весьма интересно. Такого злодея ты точно будешь искать, правда, Юнас?

Финляндец скрипнул зубами:

— В моем городе! И уже не первую жизнь отнял. По Гельсингфорсу ходит убийца, и я обязан его найти.

— Ага, – отозвался русский. – У него на руках теперь триста тысяч. Прошло два или три дня. Где гарантия, что он уже не в Швеции? Хотя ему трудно будет вывезти такую сумму через таможню, а довериться контрабандистам опасно. Но исключать бегства нельзя.

Они помолчали, потом Лыков спросил:

— Что намерен делать?

— Еще раз зарядить агентуру. Разослать телеграммы в другие города – не было ли там похожих дел?

— Направь Вихтори в Улеаборг, – посоветовал Алексей Николаевич. – Вдруг у них есть подсказки? А я пока отдохну. Люблю отдыхать, жаль, редко выпадает возможность.

— Ты послал телеграмму Маклакову?

— Юнас, я министра вижу по большим праздникам. Или когда он дает мне заведомо невыполнимые поручения. Телеграмму я послал, но не ему, а директору Департамента полиции, своему непосредственному начальнику. Доложил, что Раутапяя убит, а деньги исчезли. Финская полиция принимает меры к розыску преступников и денег. Точка.

— Хювя, – одобрил комиссар. – Дай нам время. Если сепаратисты действительно наняли для отъема средств такого негодяя, пусть отдадут его мне. Деньги оставят для партизан, а убийцу – мне!

— То есть ты не собираешься возвращать в Россию украденное?

— Там видно будет, – уклончиво ответил Кетола. Но статский советник продолжил:

— Сам рассуди, зачем было убивать Раутапяя? Пришли, отняли шкатулку и ушли. Он же не сможет обратиться в полицию с жалобой, что его ограбили.

— Кассир решил сопротивляться, – возразил комиссар. – Началась борьба, и его ударили ножом.

— Да? Если бы пришли семеро, как бы он стал сопротивляться? А если бы и стал, ему просто набили бы морду. Убивать-то зачем? Но следов борьбы нет, его зарезали без долгих разговоров. Не похоже на партизан!

Кетола молчал. Было видно, что аргументы приятеля заставили его задуматься. Наконец он встал, одернул пиджак, задрал вверх подбородок:

— Ты иди. Даю тебе два дня отпуска. Через сорок восемь часов жду здесь. Много не пей…

Алексей Николаевич знал, как ему использовать неожиданный отпуск. На календаре был понедельник, значит, завтра можно зайти в Общество культуры мхов. Улица с диковинным названием Девичья Тропа, дом четыре. Там сидит Клэс Лииканен, которому можно поручить разузнать, какие разговоры ходят насчет убийства беглого кассира в революционной среде.

Но это только завтра. А сегодня сыщик решил навестить начальника штаба Двадцать второго армейского корпуса генерал-майора Новикова. Рассказать ему то немногое, что удалось выяснить насчет полицейского резерва Гельсингфорса. И спросить, прибыл ли Насников, в какой степени уже можно на него рассчитывать.

Начальник штаба проживал в принадлежавшем корпусу здании на Мариинской, 23, в казармах бывшего Нюландского батальона. Питерец велел доложить о себе, и вскоре его пригласили войти. Новиков оказался небольшого роста, бритым; взгляд имел слегка ироничный, как будто сомневался в каждом слове собеседника. У него было решительное лицо настоящего военного и кривые ноги настоящего кавалериста.