Книга Ледяной ветер Суоми, страница 71 – Николай Свечин

— Пятизначный код, любимый у немцев, – подхватил Алексей Николаевич. – Уже разгадали?

— Боюсь, здесь некому это сделать. Я только что рассказывал Дмитрию Леонидовичу о вашем гении, Зыбине.

— Зыбин и впрямь гений в своей области, – подтвердил командированный. – Вы хотите, чтобы я привлек его к дешифровке?

— Хорошо бы, – неуверенно сказал Казанцев. – А он согласится? Понадобится отношение генерал-губернатора?

Лыков фыркнул:

— Иван Александрович выпил со мной не одно ведро чая. С баранками. Он главный водохлеб в чайной комнате департамента, которую я, как человек обеспеченный, уже много лет содержу за свой счет. Куда он теперь денется? Сейчас отстучу ему экспресс, и ждите результат.

— А сам отчет? – напомнил подполковник.

— Перефотографируйте, оригинал запечатайте обратно в конверт и бросьте в почтовый ящик. А копию пошлите курьерским в Петербург. Там ее встретят, я распоряжусь.

— Как лучше послать, ваше высокородие?

— С вашего позволения, Алексей Николаевич.

— …Алексей Николаевич. В России вручили бы пакет старшему кондуктору, а здесь весь персонал дороги из финляндских уроженцев. Боязно.

— Выберите из служительской команды штаба корпуса ефрейтора посмышленее и пошлите к нам в департамент, на Фонтанку, шестнадцать. Билет туда-обратно я оплачу.

Так и порешили обойтись без высокого начальства. Казанцев лично бросил письмо в почтовый ящик курьерского поезда до Петербурга^[45]. Толковый нижний чин уехал с фотокопией шпионского донесения тем же поездом.

История получила продолжение спустя всего два дня. Алексей Николаевич зашел в контрразведку и обнаружил там сидящего в одиночестве Казанцева.

— Дмитрий Леонидович, Насникова не видели?

— Выехал в шхеры, там опять рацию чужую перехватили.

— Черт, забыл спросить у него, как он скатался на Лонгхольм…

— Могу рассказать, – оживился подполковник. – Они с сухопутным моряком, поручиком по Адмиралтейству Самодуровым, отправились ловить вражеских радиотелеграфистов вдвоем. С наганами в кобурах. Легкомысленная молодежь… В результате попали под винтовочный огонь. Хорошо, ганс промазал. Или только хотел отпугнуть. Радисты сели в поджидавшую их подводную лодку и уплыли нах Фатерланд.

Статский советник осуждающе покачал головой. В адрес не то шпионов, не то «легкомысленной молодежи». Потом вспомнил:

— А что с отчетом о продаже швейных машин?

— Как раз читаю перевод вашего Зыбина. Кудесник! Все расшифровал. Вот послушайте.

И Казанцев зачитал вслух донесение агента. Тот сообщал по команде, что завербовал сверхсрочнослужащего писаря штаба Финляндской пограничной охраны. Тот готов сообщить расписание пикетов, включая секретные. А также штаты всех отрядов, формуляры их командиров и сводку вооружения. Просит за это тысячу рублей золотом. Встреча с писарем назначена на 9 октября в восемь часов вечера в «усадьбе священника».

— Девятое октября завтра! – возбудился сыщик. – А что такое «усадьба священника»?

— Так гельсингфорцы называют доходный дом купца Чернышова на Елизаветинской, двадцать девять. Комнаты внаем. Доход поступает в пользу православного прихода. Внутри имеется домовая церковь, обозначенная снаружи куполом-луковицей, отсюда и название. Вот хитрые черти! Знают, что в таком месте мы шпионов искать не станем.

— Дмитрий Леонидович, идемте к полковнику Еремину, – предложил питерец. – Времени осталось мало, штаты контрразведывательного отделения ограничены, Насников уехал… Нужна помощь жандармов.