Книга Ледяной ветер Суоми, страница 73 – Николай Свечин

Опять заговорил Казанцев, деловито и убедительно:

— У меня есть другое предложение насчет кадров. Вспомните, что в Великом княжестве уже двадцать пять лет стоят наши войска. Это двенадцать стрелковых полков с приданной им артиллерией…

— И что? – перебил его Еремин. – Солдата филером не пошлешь. А кто уволился со службы, сразу едет в Россию.

— А вот и не так. Многие демобилизованные остаются. Женятся на финках, открывают свое дело, посещают клубы и заводят приятелей из числа местных. Это наш золотой фонд: русские, укоренившиеся в Суоми.

— Ага… – сообразил Чуйкевич. – Вы полагаете…

— Именно. Люди выучили здешние языки, примелькались соседям, вросли корнями, так сказать. Их дети ходят в компании с финскими, перемешались – одна среда. Я знаю, слышал много раз, будто бы стрелки офинились. Их в этом укоряют. А что в том плохого, если они дружат с местным населением?

— Очень хорошо, что дружат, – подхватил сыщик. – Я начинаю понимать мысль Дмитрия Леонидовича. Он ведь и сам, помнится, выходец из финляндских стрелков.

— Да, – подтвердил Казанцев, – я перешел в воинские начальники из Четвертого полка. И знаю много отставных нижних чинов, живущих в Гельсингфорсе и прекрасно себя здесь чувствующих. И финны относятся к ним неплохо, считают соседями, а не пришлецами.

— Вы предлагаете из этого контингента набрать наблюдательных агентов? – спросил начальник жандармского управления. – Пусть даже сверх штата. Хм. Разумная мысль. Странно, что она не пришла в голову никому из нас. Я-то ладно, служу здесь третий месяц, еще не вошел в дела. Но другие?

Другие промолчали, но заговорил Лыков:

— У нас всего сутки остались. Вербовать новых людей нет времени. Вот если вы, Дмитрий Леонидович, частным образом привлечете пять-семь своих знакомых, вызывающих доверие, просто погулять вокруг «усадьбы священника»… А потом доложить вам, кого они видели в компании шпиона…

— Мне понадобится его фотокарточка, чтобы показать моим добровольцам, – возразил Казанцев. – А где вы ее добудете за сутки?

Еремин приказал Чуйкевичу:

— Сергей Ильич, распорядитесь. У нас ведь есть карманный аппарат «Феникс»?

— Имеется, Алекандр Михайлович. И старший филер Махов обучен им пользоваться.

Вдруг раздался зычный голос Николаева:

— Господа, а не проще ли взять в проследку писарей пограничной охраны? Их ведь в штабе не сто человек. Пришить каждому хвост. И кто из них явится в восемь вечера к «усадьбе священника», тот и есть предатель.

Идея была отличная и сразу снимала все противоречия. Ее объединили с предложением Казанцева. Тот вызвался мобилизовать к завтрашнему вечеру пятерых запасных из своего бывшего полка, кто понадежнее и не из болтливых. Они попрактикуются в слежке за писарьками и, если войдут во вкус и устроят жандармов, станут сверхштатными наблюдательными агентами.

Так была приготовлена мышеловка для изменника. Все прошло, как замыслил начальник КРО Свеаборгской крепости. Сверхсрочнослужащий младший унтер-офицер Антип Ухоботьев явился на Елизаветинскую, 29, и не с пустыми руками. Он уединился с неприметным господином и вышел оттуда через четверть часа без бумаг, но с увесистым узлом под мышкой. Его взяли на казенной квартире, которую Ухоботьеву выделило близорукое начальство. Обыск показал наличие тысячи рублей золотыми десятками, а также большое количество машинописных копий служебных документов. Предателя отправили в Военное отделение губернской тюрьмы. Штаб Финляндской пограничной охраны начал срочно менять расположение постов и секретов.