Книга Ледяной ветер Суоми, страница 88 – Николай Свечин

— Придется придумать им писаря, – вздохнул Николаев. – Офицера у нас нет. Его из воздуха не создашь.

В результате отставной ефрейтор Алемасов устроился вольнонаемным канцелярским служащим в штаб крепости, чем сразу же поднял себе цену в глазах своих прежних работодателей. Рююнянен в разговорах с бывшим продавцом принял уважительный тон. Они договорились с Порфирием, что тот продолжит получать в магазине жалованье, причем удвоенное против прежнего. А взамен станет снабжать «Оялы» интересующими их сведениями. Любопытство продавцов электротоваров было специфическим. Они хотели знать даже про гидроаэропланы и дирижабли Балтийского флота. А уж карты предполагаемых минных полей…

«Контора Лошадкина», как ее теперь называли в переписке КРО флота и Двадцать второго корпуса, выросла в серьезную агентурную организацию. Ее основу составили восемь отставных фельдфебелей и унтеров, служивших вместе в Первой Финляндской стрелковой бригаде. Они выступали в роли вербовщиков и агентов-наблюдателей. Бывшие стрелки «завербовали» таких же степенных унтеров, состоявших на действительной службе. Охват был широким: полки гарнизона, флот, береговые части, пограничная стража. Высоко нижние чины залезть не могли, но информацию добывали исправно. Вернее, дезинформацию. Казанцев, Насников и Самодуров с ног сбились, фабрикуя документы с грифом «Не подлежит оглашению» и «Совершенно секретно».

В последних числах октября Порфирий Алемасов расстарался. Он привел в магазин вестового с миноносца «Пограничник». Адмирал Эссен использовал корабль в качестве личного посыльного судна. На нем бывало все руководство Балтийского флота и даже сам государь. Командовавший им капитан второго ранга Колчак считался лучшим минным специалистом на Балтике и шел на повышение. Вестовой с неприметной фамилией Иванов похвалился Рююнянену, что пользуется доверием командира, даже выполняет обязанности денщика: чистит платье и обувь, убирается в каюте. Старший приказчик «Оялы» серьезно потолковал с вестовым. В результате через день тот принес «Схему минных заграждений в Экенесских шхерах на случай войны» и «Программу оборонительных мероприятий Балтийского флота в предвоенный период». В верхнем правом углу обоих документов собственноручно адмиралом Эссеном было начертано: «Утверждаю».

— А что такое оборонительные мероприятия? – спросил финляндец.

— Минная оборона, – сделал важное лицо вестовой. Потом ткнул пальцем в подпись комфлота и сказал с гордостью: – Сами его высокопревосходительство полный адмирал Николай Оттович нанесли. А я рядом стоял, поднос с водкой держал.

Старший приказчик ушел с секретными документами во внутренние комнаты. Вернулся через десять минут, вручил вестовому схему с программой и пятьсот рублей мелкими купюрами:

— На, только трать с умом.

— Это мы соображаем… – глубокомысленно ответил вестовой. И удалился вместе с Порфирием – спрыснуть выгодную сделку.

Барон Таубе вызвал штабс-капитана Насникова в Петербург. Тот примчался быстро, как только смог. Доклад Виктору Рейнгольдовичу об успехах контрразведки в Гельсингфорсе занял больше часа. Агентурная организация из отставных унтер-офицеров – это было что-то необычное, ранее не применявшееся. Но сказалась специфика Суоми. Общество настроено против русской власти, завербовать финляндца практически невозможно. Вот и пригодились свои, русаки, сумевшие здесь ассимилироваться.