Книга Дела минувшие, страница 106 – Николай Свечин

В казармах лейб-гвардии Казачьего полка строились на вечернюю зорю, когда Лыков молодецки перелез через забор и оказался на дворе пивоваренного завода. К нему с хриплым визгом кинулась собака, но на полпути легла на спину и подставила брюхо. Сыщик почесал ее за ухом, поднял и посадил на цепь. После чего начал осматриваться. Он двигался бесшумно, сжимая в руке бронзовый кастет – оружие парижских полицейских, подаренное Благово.

Первым делом Алексей отыскал сторожа. Тот дремал в подворотне. Без лишних слов Лыков заткнул ему рот заранее припасенной тряпкой, связал руки и ноги и оттащил в караулку; тот лишь ошарашенно мычал. Затем сыщик отодвинул засов и слегка приоткрыл калитку. Ворота распахивать не стал – управятся и так.

Дальше он направился к казарме. Только подошел к двери, как петли ее завизжали. Лыков притаился сбоку. На двор вышел мужик в неопрятной бороде и стал настороженно озираться. Алексей хлопнул его сзади по плечу. Тот резко обернулся:

— Черт, ты кто?

— Здорово, Терентий.

— Кто ты?

— Коллежский асессор в звании камер-юнкера Лыков Алексей Николаевич.

Мишайкин сунул руку за пазуху, но тут же оказался в тесных объятиях сыщика.

— Дай договорить-то, братское чувырло. Я чиновник особых поручений Департамента полиции. Пришел, как ты догадываешься, за тобой. Хватит людей убивать.

«Иван» пытался вырваться, но у него не получалось. Алексей налег со всей силы, и бандит заорал от боли; слышно было, как трещат его ребра… Тут снаружи раздался шум, и во двор ворвалась целая толпа. Впереди вышагивал Благово, размахивая старым «галаном», оставшимся у него еще с флотской службы.

Лыков вырвал у атамана нож, поднял его за ворот и сильно приложил затылком о стену. Негодяй хрипел и сучил на весу ногами.

— Познакомьтесь, Павел Афанасьевич – это Мишайкин по кличке Туз. Остальные за дверью.

— Шереметевский, распорядитесь! – приказал действительный статский советник. Тут же в казарму полезли городовые. Изнутри послышались крики и шум борьбы. Алексей держал атамана прижатым к стене и не отпускал. Чай, справятся без него… Руки чесались удавить гадину, но было нельзя. Туз норовил пнуть сыщика, и тот еще раз приложил пленника об кирпичи.

Благово не торопился в казарму. Он встал напротив бандита и внимательно его рассмотрел. Потом плюнул и отошел:

— Вяжи и веди наружу.

Из двери начали выталкивать подручных Туза. Всего их оказалось четверо, и рожи у них были будь здоров. Но городовые обращались с ребятами без почтения. Кто мешкал, сразу получал сильную банку. Через пять минут бандитов, связанных и ошарашенных, погрузили в пролетки. Некоторые еще не протрезвели и плохо соображали, что происходит.

Благово, Лыков и Шереметевский сели в дормез и поехали в конце колонны. Надзиратель Рогинский остался в заводе делать обыск. Через час вся шайка предстала пред очи исправляющего должность начальника ПСП коллежского советника Виноградова. Тот был сначала удивлен, а потом обрадован. Сам Мишайкин у него в руках! Единственный фартовый, удостоившийся Высочайшего повеления, которого до сих пор не могли поймать. Глядишь, получится примазаться к чужому успеху…

А департаментские, сдав бандитов с рук, отправились к себе. Там сначала пришлось делать доклад Плеве – длинный, с подробностями. Затем директор повел их к министру. Пришлось повторить все еще раз Дмитрию Андреевичу. Тот записал главные места, чтобы сообщить государю. Шутка ли – его повеление выполнено, хоть и с запозданием. И отличились не чины градоначальства, а люди с Фонтанки. Павел Афанасьевич особо отметил заслуги коллежского секретаря Шереметевского. Пусть его побыстрее произведут в чиновники для поручений – заслужил^[100].