Книга Дела минувшие, страница 33 – Николай Свечин

— Вот что значит не довести до конца… Езжай в лагеря, тебя ждет полковник Беклемишев. Пойдешь по палаткам, заодно расспроси того унтера, которого ты завербовал перед Пасхой. Как его?

— Кривошапкин.

— Вот-вот. Опять не только Девятый полк, опять Седьмая рота! Ну, пан Рутковский, теперь берегись.

Лыков пошел к бирже напротив театра Фигнера, поймал там извозчика и велел отвезти его в лагеря. Вестового он прихватил с собой, чтобы легче было попасть к воякам.

Летние лагеря войск Нижегородского гарнизона размещались за Крестовоздвиженским женским монастырем. Они делились на дальние и ближние. В дальних стояли Тринадцатый казачий полк, Четвертая батарея Третьей артиллерийской бригады, Семьдесят девятый и Восьмидесятый резервные кадровые батальоны, а также военная гимназия имени графа Аракчеева. Ближний лагерь отвели пехоте. Там скучились три полка Третьей дивизии: Девятый Староингерманландский, Десятый Новоингерманландский и Двенадцатый Великолуцкий. Последний, Одиннадцатый Псковский, застрял в месте постоянной дислокации в Туле.

Пролетка оставила позади всю Большую Покровскую, миновала монастырь и выбралась за город. Проехала лагерную церковь, свернула к Оке и уперлась в полосатый шлагбаум. Вестовой начал было объясняться, но начальник караула замахал руками:

— Езжайте в третий проулок, их высокоблагородие полковник Беклемишев давно вас ждут!

Длинные шеренги белых полотняных палаток радовали глаз ровностью линий. Особняком, ближе к валику, стояло несколько дощатых балаганов – полковые собрания и дома командного состава. В одном из них сыщик и нашел Беклемишева. Тот был сам не свой:

— Слава богу, это вы, господин георгиевский кавалер! Вы нас, военных, не подведете.

— Помилуйте, Нил Петрович, третий случай подряд! Прав Благово: нужно выжечь заразу дотла. Рассказывайте, как все произошло.

Полковник отвел полицейского в сторону и стал излагать.

Полк перебрался в лагеря неделю назад, и все вроде бы шло хорошо. Через месяц ожидали со смотром самого великого князя фельдмаршала Николая Николаевича-старшего. Для этого подтягивали маршировку, шагистику, а стрельбы пока решили отложить. Офицеры и солдаты повеселели – на свежем воздухе лучше дышится. Одно только плохо: все добавочные деньги уходили на извозчиков.

Лыков понимал, о чем речь. Офицеры за каждый день нахождения в лагерях получают добавочное содержание – тридцать копеек. Вроде бы мелочь, однако для подпоручика уже кое-что. Но молодому человеку хочется заглянуть и в театр, и в гости к знакомым барышням. Ехать в Нижний из лагеря накладно: извозчик сдерет сорок копеек. Приходится вместо прибытку терять гривенник. Офицеры изгалялись по-всякому: садились втроем в один экипаж, клянчили коляску у полкового командира, добирались верхом на кобыле ротного… А все равно удаленность лагеря создавала неудобства, и благородия стали от скуки опять поигрывать в карты.

— Вы им разве не запретили? – прервал на этом месте Беклемишева Алексей.

— Запретил, а что толку?

— Но ведь приказ! Как они посмели не выполнить?

— А то вы не догадываетесь как, – сердито ответил полковник. – Нельзя запретить карты в лагерях. Невозможно! Такие приказы заведомо невыполнимы. В казарме и то трудно, а здесь… Опять же, ротные командиры покрывают. И сами не прочь бросить рубль на зеленое сукно. Завели даже складной круглый стол и переносят его из казарм в лагеря и обратно.