Книга Уральское эхо, страница 66 – Николай Свечин

Тот молча кивнул.

Утром Сергей с новым приятелем-фельдшером опохмелялись в пивной Лупова на Малаховской площади. В ход пошла пятая бутылка, когда двери вдруг распахнулись и ворвался наряд полиции. Командующий им помощник пристава сразу прошел к столу с фартовыми и указал на грека:

— Взять его!

Двое городовых схватили Азвестопуло под руки и поставили перед начальством. Третий распахнул на нем пиджак – и выложил на стол маузер.

— Вон что у нас есть! – обрадовался помощник пристава. – А разрешение на него имеется?

— Было, но потерял, – хладнокровно ответил Сергей, косясь на фельдшера. Тот стоял ни жив ни мертв.

— Потерял? Ну, это мы проверим. А ты пока посидишь у нас. Как фамилия?

— Иосифидис.

— Грек Ногидополу? – глумливо усмехнулся полицейский.

— Это не вы придумали, а Чехов. Или музыкант Лядов.

Городовой продолжал шарить по карманам Сергея и вскоре извлек оттуда толстую пачку сторублевок и свинцовый шар на ременной петле. Сверху он положил рекламный проспект, предлагающий купить паромойки Иона. Как только начальник его увидел, тут же изменился в лице:

— Ага! Теперь мне все ясно.

— Что вам ясно? – пытаясь казаться спокойным, ответил грек.

— Да все, все ясно. Зря ты носил эту бумажку с собой, она тебя выдала. Молчишь, Серега Сапер?

— Не понимаю, о ком вы.

— Твоя фамилия не Иосифидис, ты Азвестопуло, который убил в Москве коммивояжера Лиманштейна, завладел его деньгами на сумму десять тысяч рублей и бумагами о паровых стиральных машинах.

— Докажите! – обиженным голосом выкрикнул подозреваемый. Но помощник пристава долго говорить ему не дал, а врезал под дых. Грек скрючился, и его быстро уволокли прочь. Полицейский обратил внимание на соседа Сергея:

— Ну, а ты кто?

— Крестьянин селения Шайтанка запасной ефрейтор Парамон Иванов.

— Документы есть?

Тот протянул паспорт.

— Так… Не прописан!

— Да я, ваше высокоблагородие, только вчера приехал, не успел еще!

Начальник слушать не стал, а скомандовал:

— Взять и его.

Иванова без особой вежливости доставили в Первую часть и посадили в камеру временного содержания. Через два часа вывели и, едва дав оправиться, потащили к приставу. Навстречу шел Азвестопуло в сильно помятом виде. Столкнувшись с приятелем, он прикусил язык: помалкивай!

Пристав Первой части губернский секретарь Пржисецкий сидел с суровым лицом. Он бегло просмотрел паспорт и рабочую книжку бывшего фельдшера и стал допытываться:

— Откуда знаешь Серегу Сапера?

— Вчера в Шайтанке познакомились. Он паромойками торгует.

— Ага! А маузер ему для чего? Для убедительности?

— Я, ваше высокоблагородие, насчет маузера ничего не знаю. Выпивали мы с ним, так то не преступление. Поглядите бумаги, я преданный Отечеству человек. В жандармском дивизионе служил, а туда кого попало не берут!

— Эй, преданный человек! Ты мне черта в чемодане не строй. Твою бандитскую рожу издалека видать. Почему не прописался?

— Не успел, хотел пива выпить да в часть пойти, а тут ваши налетели.

Пристав сверлил задержанного строгим взглядом, потом смягчился:

— Не с тем ты, Иванов, пиво пил. Это опасный преступник Азвестопуло, а паромойками торговал другой совсем человек. Которому твой приятель голову проломил кистенем, а потом завладел его бумагами и деньгами. Зачем он в Шайтанку приехал? Ну?