Книга Уральское эхо, страница 95 – Николай Свечин

— В какую сумму оценивается запас кабинета?

— Примерно полмиллиона рублей по цене скупки в казну. Некоторые самородки представляют особую ценность как редкие и даже исключительные по форме и весу. Те, что тянут свыше десяти золотников. Они стоят много выше обычного шлихтового золота.

— Как планируется совершить налет? – продолжил допрос Лыков.

— Я должен завтра вечером уехать в Екатеринбург и там заночевать, – стал рассказывать Обергауз. – Для алиби, чтобы никто на меня даже не подумал. Кассир-артельщик Музыкин вручит ключи от черного хода в контору этим… этим людям. Они зайдут тихо, все соберут…

— Разве в конторе на ночь не оставляют сторожа?

Обергауз смутился:

— Оставляют… Там ночует запасной ефрейтор, мы наняли его для караула.

— И что, он даст бандитам беспрепятственно забрать самородки?

Горный инженер начал подыскивать слова:

— Это задача Графа Платова, как обезвредить сторожа… Ну, свяжут, заткнут рот тряпкой…

Лыков рассвирепел:

— Свяжут? Рот заткнут? А вы не допускаете, что вашего ефрейтора просто зарежут? Зачем бандитам живой свидетель?

— Я… я не специалист в таких делах. Мне обещали, что с человеком будет все в порядке.

— И вы поверили на слово Графу Платову?

— Почему нет? – ответил управляющий с невинным видом.

— Ну вы и сволочь!

— Я протестую! Держитесь корректно, я вам не горнорабочий какой!

Лыкову очень хотелось ответить, но он не мог себе позволить сорваться. Налет уже завтра ночью, без сотрудничества с этим негодяем его не предотвратить. А можно взять самого Графа Платова на месте преступления.

Началась торопливая подготовка к засаде. В первую очередь следовало сохранить в тайне случившееся в конторе. Обыск, конфискация золота, перевербовка управляющего новыми хозяевами – все засекретили. Чтобы свести риск утечки к минимуму, отослали в Екатеринбург Татаурова и его людей. Причем Дмитрий Гаврилович с тремя городовыми, участвовавшими в обыске, должны были сесть в двухдневный карантин, без сношений с внешним миром. В распоряжении сыщиков остались только филеры ГЖУ – трое унтер-офицеров под командой Белопашенцева. Кадры у Ивана Захаровича были отборные, но вместе с питерцами в засаду удавалось собрать лишь шесть человек. А сколько приведет с собой «иван»? К эсерам их ввалилось шестеро. Если ночью придет столько же, то получится равное соотношение сил, но на стороне правоохранителей будет фактор внезапности.

Эти сутки засаде пришлось провести в особняке управляющего. Суету вокруг дома удалось объяснить приездом высоких гостей. Когда Лыкошин с Кошко удалились, жизнь в нем с виду вошла в обычное русло. Алексей Николаевич допускал, что за окнами наблюдают, поэтому арестная команда пряталась как умела. В уборную ходили пригибаясь, ели что попало и таились по углам. Лыкову с Азвестопуло хозяин предложил ужин, а на другой день завтрак с обедом; нижние чины довольствовались сухомяткой.

Накануне нападения филеры и сыщики тайком перебрались в контору. Это потребовало особых усилий и хитрости. Жандармов доставили на телеге под пустыми мешками, в два захода. Полицейские переоделись рабочими и прошмыгнули днем в толпе. К этому времени ряды заговорщиков пополнились Музыкиным. Обергауз сообщил своему доверенному лицу о том, что у них сменились хозяева и надо продолжить воровать, но уже на новый лад… Алексей Николаевич при разговоре не присутствовал и встретился с кассиром-артельщиком уже под вечер.