Онлайн книга «По остывшим следам»
|
«То-то очкарик сразу мне понравился», – подумал Лыков. — Поэтому командующий войсками округа и не отреагировал на мои предостережения, – закончил объяснение Всеволод Всеволодович. – Ну, уж после этого я не знал, куда еще обратиться. — А почему не сообщили жандармам? Генерал поморщился: — Вы общались с полковником Калининым? — Да. Он неглупый человек. — Не дурак, это точно, – усмехнулся хозяин кабинета. – Но интриган, каких мало. Нет, с ним иметь дело я не хочу. Вот с вами готов. — А вдруг я тоже интриган и карьерист? — Мне шестьдесят один год, и я уже научился разбираться в людях. Так что, Алексей Николаевич, давайте-ка выпьем чаю, пока мои контрразведчики выясняют про Фон-Самсона. И обсудим план совместных действий. Лыкову очень захотелось выпить чаю в такой компании. Умные и деятельные люди изготавливают порох в Казани. Наконец-то у него появились достойные союзники. Через полчаса в кабинет без стука зашел высокий и стройный капитан, тоже в очках. У этого на мундире было аж два знака: университетский и академический. — Нашли, Всеволод Всеволодович. — Знакомьтесь, господа, – поднялся Лукницкий. – Это коллежский советник Лыков Алексей Николаевич из Департамента полиции. Дознает хищения оружия на окружных складах. А это заведующий секретным отделом заводской канцелярии капитан Шарпантье Лев Анемподистович. Представленные пожали друг другу руки, и все сели. — Итак, живет у нас этот хлыщ? – осведомился у капитана генерал-майор. — Живет как ни в чем не бывало, – ответил тот. – Сначала снимал комнату у Студёнкина из бездымного отделения. Потом перебрался к Яхьину из охотничьих порохов. — Который Яхьин? – уточнил генерал. – Галимзян или Киямутдин? — Галимзян. — Это хорошо. Где сейчас квартирант? — Три дня назад выбыл по делам в Киев, к начальству поехал[49], – сообщил Шарпантье. – Ну, он так объяснил… — Ясно. Алексею Николаевичу требуется осмотреть комнату и вещи Фон-Самсона… — Кого? – не понял капитан. — Ну, этого проходимца. Так его назвал Лыков; мне нравится. — Понял, Всеволод Всеволодович. Прикажете сопровождать? — Да. Поищите как следует, а потом сюда на доклад. Оба! — Слушаемся! – весело ответил за двоих сыщик. – А на довольствие поставите? — Если отличите пироксилиновый порох Вьеля от баллистида Нобеля, кордита Абеля и пироколлодиевого пороха Менделеева – Чельцова[50], – ответил генерал. И добавил: – На ощупь, батенька, на ощупь… Или на вкус. Коллежский советник вышел, сопровождаемый капитаном. У крыльца стоял старомодный, но крепкий ландолет[51]. Однако, подумал Лыков, у генерала все работает, как часы. И люди отборные. Посмотрим, каковы они в деле. Дом Яхьина находился на Грязнушке, в Дальней Пороховой слободе. Пока ехали туда, Лыков спросил спутника: — Скажите, неужели вашего отца звали Анемподист Шарпантье? Извините мое любопытство, но как-то необычно. Капитан улыбнулся: — Я понимаю. Мне часто задают этот вопрос. Дело в том, что отца, круглого сироту, усыновил Морис Шарпантье, потомок солдата Великой армии. Тот попал в плен и остался в России; подобных, вы знаете, были тысячи. А природная фамилия папаши – Редькин. Его отец, а мой родной дед выслужил чин статского советника, имел дом в Казани. В доме случился пожар, родители сгорели заживо. А единственного сына успели выбросить в форточку… Ну и француз пожалел ребенка, усыновил, дал образование. В итоге я теперь ношу такие странно сочетающиеся фамилию и отчество. |