Книга По остывшим следам, страница 125 – Николай Свечин

— Черт, они как бритвы!

Сыщик и ему продемонстрировал свою раненую руку.

— Теперь поняли, что это за негоциант? Я помещу в дом Яхьина не менее четырех полицейских. От вас жду помощи с наблюдением за складами.

— Поможем, – уверил его Лукницкий. – В сами склады мои люди заглянуть не могут, но жизнь-то идет своим чередом. Наши солдатики обмениваются с интендантским караулом табаком, чешут языком. У некоторых вполне дружеские, соседские отношения. Лев Анемподистович даст задание самым умным, пусть посмотрят внимательно.

Генерал откашлялся и добавил:

— А я, пожалуй, напишу частное письмо своим товарищам в артиллерийскую инспекцию. Мол, на складах у Карасса творится что-то неладное. Так и собирался поступить, пока вы не явились и не объяснили, что к чему… – Потом обвел собеседников строгим взглядом: – Надеюсь, никто не сочтет это за донос?

Вечером Лыков предъявил свои трофеи полицмейстеру:

— Вот те самые орудия преступления. Вырвали жало у змеи.

— Ух ты! – Васильев начал изучать браслеты и тоже немедленно порезался.

— Как он их надевает? – воскликнул он.

— Лезвия складываются и в этом положении не опасны, – показал питерец. – А если нажать вот тут, снова ставятся на боевой взвод.

Надворный советник обмакнул палец в рюмку с водкой, дезинфицируя рану. Потом выпил и крякнул:

— Хороша! Думаете, он за ними придет?

— Обязательно. Вызывайте Делекторского, эта задача как раз по нему. И еще троих, кто покрепче.

Через полчаса в кабинете надворного советника собралась арестная команда: зауряд-прапорщик и трое бравого вида городовых. Пришел Ловейко и начал проситься к ним в подкрепление. Но Алексей Николаевич отказал:

— Тут нужно не количество, а качество. Все четверо воевали, поэтому идут они. – Сыщик провел инструктаж: – Человек, которого вам предстоит арестовать, особенный. Он тертый калач, скитался по всему миру, жил в Африке и Забайкалье. Будто бы убил леопарда кинжалом. Еще он в той же Африке якшался с туземцами, научился у них всяким приемам, которые неведомы европейцам. Будьте предельно осторожны!

Делекторский на этих словах презрительно улыбнулся. Лыков не стал ему спускать:

— Никита Никитич! Без героизма там! При малейшем движении в вашу сторону стреляйте ему в ляжку.

Арестная команда поехала в двух закрытых экипажах в Пороховые. Там их должны были встретить люди капитана Шарпантье.

А в дом номер тридцать пять отправился на разведку незаменимый Уразгильдеев. Его Лыков инструктировать не стал – и так опытный. Околоточный потолковал с прислугой и выяснил, что в доме недавно поселился приезжий немец. Он сдал коридорному паспорт для прописки на имя Цеге фон Мантейфеля. Род занятий – торговец антиквариатом, место постоянного проживания – Рига. Мантейфель был на вид рыхлым долговязым господином с пивным брюшком. Белолиц, щегольские усики загнуты кверху, по-русски говорит с сильным акцентом.

— Наш! – констатировал Лыков. – Это еще одна ипостась Вязальщикова. Как он сам не путается в своих двойниках?

— Но ведь ничего общего с Сайтани у немца нет, – возразил пристав Ловейко.

— Ну как же. Рост. Его не скроешь, – терпеливо стал объяснять сыщик. – И смуглая кожа.

— Наоборот же, антиквар белолиц! – воскликнул Валентин Семенович.