Книга По остывшим следам, страница 128 – Николай Свечин

— Почему раньше не приходил? – спросил караульного сыщик.

— Боялся, – честно ответил тот. – Куда идти-то? Если все начальство в сговоре. Фельдфебель еще что, а вот братья Лямины – большие шишки, и туда же. Явишься со своей правдой, а они так все обернут, что тебя же и посадят. А они чистенькие останутся. Но когда узнал я, что Струментова мертвым нашли, понял, что буду следующим. И вот, пришел.

После признания часового дело приняло новый оборот. Появился свидетель, отмахнуться от которого не мог никакой генерал Карасс. Лыков сделал копию показаний Непорожнева и отправился в губернское жандармское управление.

Полковник Калинин прочитал бумагу и сказал:

— Мы забираем это дело себе. Надеюсь, не возражаете?

— Нет, Константин Иванович, не возражаю. У меня, вы знаете, другое дознание. Он связано с этим, оружейным. Но идет своим ходом, хоть и параллельно. С удовольствием уступлю его вам, при условии что мы будем по-прежнему обмениваться сведениями.

— Согласен, – протянул ему руку полковник. – А мы не опоздали? И вообще, Алексей Николаевич, как так вышло? Оружие воруют с самого лета. Сейчас уже октябрь, а власти только спохватились.

— Я тоже голову ломал. Хищения производились лишь на тех складах, где хранится неприкосновенный запас. То есть ружья и боеприпасы, которые понадобятся только в случае всеобщей мобилизации. Слава богу, это редкость. И пересчитывают неприкосновенный запас тоже реже, чем количество штатных вооружений. Чем и воспользовались жулики. А насчет того, опоздали мы или нет… Вам сейчас и карты в руки. Часть украденного отправлена в Абиссинию, где у Вязальщикова давние связи. Срочно запросите одесскую таможню насчет заграничных грузов. Вас должны интересовать те, которые вывезены по документам за подписью или Самсон-Гиммельстерна, или Цеге Мантейфеля, или Свенха. В них и будут винтовки с патронами. Если поторопитесь, то часть успеете перехватить.

— Спасибо. – Калинин записал все три фамилии. – В качестве ответной любезности сообщаю следующее. Казанские эсеры приговорили вас к смерти.

Лыков почувствовал, как у него деревенеет лицо. Этого только не хватало! Малолетков ведь предупреждал, а он в суете забыл…

— Меня? А что плохого я сделал казанским эсерам?

— Пресекли кражу оружия, которое они частично забирали себе.

— Понятно. Что еще вам известно?

— Известны имена исполнителей, – продолжил начальник управления. – Это те двое, которые бросили бомбы в коляску вице-губернатора Кобеко. Один – Михаил Зефиров, атаман здешних эсеров. Второй – ваш приятель Янычар, Виктор Васильев. Мы едва не захватили его на квартире некой Натальи Аристовой. Он скрывался у нее под именем Александра Ивановича Архангельского. Вот, гляньте, что сообщила эта дура…

Лыков начал читать показания женщины, которая прятала беглого боевика. Ну и ну… Аристова призналась, что в первый раз она приняла дома Александра Архангельского еще в августе. Попросили эсеры, сказали: человек нужный, а документы у него плохие, в гостиницу с такими нельзя. Она дала незнакомцу переночевать, а утром, когда он ушел, обнаружила, что из комода пропало сто рублей. Кроме как «нужному человеку» украсть деньги было некому. Аристова пожаловалась Сергею Зефирову, брату Михаила. Сказала, что больше этого жулика прятать у себя не станет. Но Архангельский как ни в чем не бывало пришел опять. И признался хозяйке, что он на самом деле Виктор Платонович Васильев, террорист, убийца пензенского полицмейстера. Сбежал из психиатрической лечебницы, куда был прислан на обследование. Он человек смелый и сильный, а еще романтический. Полюбил Наталью с первого взгляда, и если она откажет ему во взаимности, то за себя не ручается. Или ее задушит, или себя застрелит. А может, обоих… В итоге Аристова испугалась и вступила с ним в сожительство. Во дают революционеры! Он ее обокрал, а она с перепугу легла с ним в постель.