Книга По остывшим следам, страница 64 – Николай Свечин

Служитель принес чаю и исчез. Калинин отхлебнул, обжегся и начал старательно дуть. Потом вдруг отодвинул стакан и посмотрел умно и со значением:

— Зачем пришли, Алексей Николаевич?

Лыков протянул ему свой открытый лист. Жандарм бросил на него взгляд и усмехнулся:

— Видел я уже такой. И с теми же самыми выражениями.

— У кого? – опешил сыщик.

— А вы не в курсе? – В голосе полковника звучала издевка.

— Нет. Поясните.

— Мне прислали временного помощника из Петербурга. Ротмистра Прогнаевского. Не знакомы с ним?

— Не имею чести. И что?

— Дело в том, Алексей Николаевич, что он получил такое же задание, что и вы.

— Такое же? Вы о чем, Константин Иванович?

— Об иконе. Вам ведь поручили ее найти?

— Да.

— Государыня поручила? Лично?

— Да.

— Вот! – Полковник поднял указательный палец. – И Прогнаевскому тоже. Лично, и пять тысяч золотом, и бумажка у него точь-в-точь, как у вас.

Лыков почувствовал себя уязвленным. Царица отправила двоих в одно и то же место, с одним и тем же поручением. Кто первый пройдет в дамки, тот и молодец. А может, есть и третий? Если не четвертый и пятый. С Александры Федоровны станется. Новость была неприятной.

— Да… Но это можно понять. Дело важное, пусть ищут с двух концов, – пробормотал сыщик, скрывая раздражение.

— Конечно, – кивнул жандарм. – Их Величество в своем желании вернуть святыню правы. Но как быть вам? А мне? Вы ведь за помощью сюда пришли?

— Да. За справкой.

Калинин встал, Лыков тоже поднялся.

— Очень сожалею, Алексей Николаевич. Поверьте, совершенно искренне. Я бы лучше имел дело с вами, чем с этим интриганом Прогнаевским. Но обстоятельства сложились так…

— Значит, совсем не поможете, Константин Иванович? Ведь под бумагой подпись Столыпина. Нашего с вами общего начальника. Сообщите мне то же, что и ротмистру, исполните свои прямые обязанности.

Полковник задумался.

— Хотя… почему нет? Тем более что и сообщать-то, честно говоря, нечего.

— Ой ли? – пристально вгляделся в собеседника сыщик. – Бросьте вы вашу корпоративность. Ну и что, если тот жандарм, а я нет?

— Присядем, Алексей Николаевич.

Они снова сели, и Калинин заговорил, понизив голос:

— Ей-богу, нечего сообщить. По нашей линии нет никаких сведений насчет пропавшего образа. Слухи один глупее другого. Неправдоподобные то есть.

— Агентура?

— Как воды в рот набрали. Ни-че-го. Даже странно: весь город третий год судачит, Россия, можно сказать, на дыбах. Я и сам давно бы разузнал, если бы было чего узнавать. Ведь на этой истории такую карьеру можно сделать! Но увы. Пусто в наших сетях, Алексей Николаевич. Завалящей плотвы – и той нет.

— А ваш ротмистр чем занят?

— Он не мой, он… – Калинин сделал неопределенный жест.

— Ну, пусть не ваш. Так чем?

— Леший его знает. Бегает по городу, как таракан, усами шевелит и через день отсылает в Петербург длинные шифрованные телеграммы.

— Вот, а я только что выговор получил от шефа, что не балую его отчетами.

— Этот балует!

— Ну и как мы договоримся, Константин Иванович? – Сыщик уже оправился от плохой новости и смотрел спокойно.

— Я прикажу ротмистру Трескину ознакомить вас со сводками. Правильнее было бы назвать их сплетнями, но другого ничего нет.

— Трескин – это тот, который в театре побоялся схватить террориста?

Полковник нахмурился: