Книга Касьянов год, страница 65 – Николай Свечин

— Что ж меня не дождались, Спиридон Федорович?

— Вы про допрос «ивана»? Начальство торопило. Полицмейстер в отпуск собирается, ему для доклада губернатору хорошие новости нужны. А так что ж… Лично я считаю убийство Афонасопуло раскрытым.

Лыков стоял и думал: говорить ему про Гицеля или нет? Но вместо этого спросил:

— Вы знаете Арешникова?

Что-то изменилось в лице надзирателя. Что это, любопытство? Нет, скорее настороженность.

— Арешникова? Якова Ильича?

— Да.

— Лично не знаком. А что вам от него нужно?

Надворный советник за рукав отвел татарина в сторону. Они присели на подоконник, и Лыков сказал доверительным голосом:

— Только между нами.

— Могила.

— Вы знаете, Спиридон Федорович, что мне поручено министром Витте собрать сведения о положении дел его зятя Меринга?

— Да, пристав рассказывал.

— Так вот, Меринг вчера уехал в столицу.

— Ага…

— Вот-вот. Ясно, что там он станет врать и изворачиваться. И гадить мне на голову.

— Само собой, — согласился Асланов.

— Мне нужны цифры и факты, которые докажут Витте мою правоту.

— Кажется, понимаю.

— Я принялся собирать такие факты. Меринг всем должен: банкам, подрядчикам, кирпичникам. Вот этот перечень долгов я и предъявлю министру. Надеюсь, солидный предприниматель не откажет мне в просьбе. Так вы могли бы рекомендовать меня этому человеку?

Асланов задумался. Или только сделал вид — надворному советнику все меньше нравилась его реакция.

— Мы, сыщики, никак с этими кругами не связаны… Нет, не сумею.

— Тогда хоть скажите, что знаете об Арешникове. Характер, манеры, чем мне его пронять, чтобы помог.

— Ну, кирпич у него лучший в городе. Обороты большие. Если кому и должен Меринг, то ему в первую очередь. А про характер сказать мне трудно. Арендатор Лаврского завода! Это же какое доверие человеку. Там кого попало не поставят. Такие вопросы решаются лично высокопреосвященнейшим Иоанникием, митрополитом Киевским и Галицким, священноархимандритом Лавры.

В придыхании, с каким околоточный произносил титулы, Лыкову почудилось тоже что-то наигранное, неестественное. Хотя тут есть объяснение: татарин крестился, это может быть восторг неофита…

Алексей Николаевич поблагодарил надзирателя за справку и ушел. Он решил пока не рассказывать ему ни про Яшку Гицеля, ни про подлинные причины интереса к Арешникову. Киевское начальство не просто так приставило к столичному чиновнику своего лучшего сыщика. Задача у него — надзор за гостем, это понятно. Надворный советник поэтому хотел обсудить новые сведения со вторым надзирателем отделения, Красовским.

Найти Николая Александровича оказалось легко, он сидел в столе регистрации и что-то записывал. А вот как поговорить без свидетелей? Улучив момент, Лыков глазами показал ему: выйдите. В коридоре никого не было, и питерец шепнул:

— Где и когда мы можем увидеться?

— Шесть часов, Львовская площадь, трактир «Волынь».

Надворный советник кивнул и побежал вниз по лестнице. Вдруг сверху его окликнули:

— Алексей Николаевич!

Это оказался Асланов.

— Слушаю, Спиридон Федорович.

— Безшкурный просится в губернскую тюрьму. Вы не против?

— А вам как удобнее?

— Мне удобнее согласиться. Переведем «ивана» туда, ему начнут с воли письма писать. А я буду их читать. Есть там у меня для этого людишки.