Книга Туркестан, страница 64 – Николай Свечин

Старый город со всех сторон ограничен каналами. На севере это Калькауз, на юге Зах, на западе Кукча, а на востоке уже известный нам Анхор. Еще Ташкент с трех сторон опоясывает стена. Двенадцать главных улиц не что иное, как выезды из города. Улицы начинаются на Гюльбазаре, образуя с переулками своего рода паутину.

Внутри город разделен на четыре даха, по сторонам света. Северная часть называется Сибзар, южная – Биш-Агач, западная – Кукча, и восточная – Шейхантаур. Каждой даха принадлежит кусок стены с тремя воротами. Меньше всего здесь повезло Шейхантауру: двое из трех его ворот разрушены русскими. Остальные целы, но не запираются.

Первичную ячейку в застройке представляют махалля. Их то ли 275, то ли 280. Махалля – это самоуправляемая община. Каждая имеет старосту, караульщика, мечеть, чайхану и общую оросительную систему. Соседи живут бок о бок столетиями, все друг друга знают. Многие махалля сводят людей по профессиональному признаку, являясь цехами ремесленников. Тогда их название отражает род занятий: Укчи – оружейники, Касабон – мясники, Атторлик – галантерейщики, Кунчилик – кожевенники, Гаукуш – забойщики скота, Заргарлик – ювелиры, Уракчилик – кузнецы. Есть махалля по национальностям: Люликуча – цыгане, Балтамазар – казахи, Таджикуча – таджики. Есть названия, связанные с местными особенностями или происшествиями далекого прошлого: Айрылмаш – «Место расставания» (на выезде из города), Падаркуш – «Отцеубийца». И последняя часть названий происходит от мечетей, святых мест и кладбищ.

Туземный город весь одного цвета – желтого. Это цвет лёссовой глины. В постройках преобладает сырцовый кирпич. Из обожженного выстроено относительно немного зданий: 71 мечеть, 13 мавзолеев, 7 медрессе и 2 бани. Сартовский кирпич квадратный, пять на пять вершков и один вершок в толщину. Выкладывать из него стены и особенно своды неудобно. Кроме того, землетрясения нет-нет да и трогают город. Поэтому обходятся сырцом.

По площади русский и туземный Ташкент примерно равны. Но в туземном проживает в десять раз больше людей! Отсюда такая скученность. Сердце города там, где сходятся три площади и где раньше опоясывала их старинная крепость. Ее стены давно вошли в застройку, но кое-где еще угадываются. Линия проходит через гузары Чакар и Учкур-Купрюк, затем через кладбища Ходжа-Исхан и Клыч-Бирхан, а потом снова через гузары Чагатай, Кош-тут, Хазрет-Имам, Кум-лок и Казак-Мазар. Здесь, внутри, самая большая плотность населения. Люди сидят друг у друга на головах. Тут нет не только огородов, но даже деревья отсутствуют начисто. Овощи приходится выращивать на крышах домов. Все кварталы одинаковы и неотличимы друг от друга. Лишь кое-где сплошная линия стен прервется минаретом мечети. Бесконечные улочки без единого окна сплетаются в такой лабиринт, что чужому человеку из него не выбраться. Правда, в туземных домах есть потайные отверстия, через которые видно, что происходит снаружи. Наблюдают всегда женщины – несмотря на затворнический образ жизни, они очень любопытны.

Вокруг сердца города сложилась полоса более разреженной застройки. Тут уже появляются огороды, и даже уличная зелень. Чем дальше от центра, тем переулки безлюднее.

Третий пояс застройки расположен за городской стеной. Это мауза – полоса шириной в шесть верст. Там находятся загородные дома туземцев, куда они переезжают на лето. Земля в маузе поделена между махалля. Всюду арыки, хаузы и великолепные сады.