Книга Туркестан, страница 70 – Николай Свечин

— Которое возле Биш-Агачских ворот?

— Ну.

— Показать склепы можешь?

— Два только, куда сам складывал.

— Сам же и убивал? – зло уточнил Скобеев.

— Ей-бо, ваше высокоблагородие! Русской крови на мне нету! Тех двух в Локае – убил, признаю. Отрепье бухарское, воры из воров. Хотели у меня хурду-мурду^[45] отобрать! Думали, раз я один тут русский, значитца, можно. Никто за них не вступился… Этих-то я и за грех не считаю! А своих ни-ни! Святой истинный крест!

Дезертир осенил себя знамением, но никого из начальства это не впечатлило.

— Ладно, следствие проверит. Скажи, как вы узнали, что у Христославникова при себе большие деньги? – сменил тему Лыков.

— Это которого давеча? Так телеграфист сказал.

— Что за телеграфист?

— А с почтово-телеграфной конторы, что повозле базару. Он у курбаши на связи, как наводчик. Кои купцы депеши отсылают по торговым делам или денежные переводы получают, он об них доносит. Другие наши их выслеживают, где живут, а потом туда приходит Еганберды…

— Стало быть, вы убивали и русских купцов, и туземных?

— Всяких, ваше высокоблагородие.

— А как русские купцы оказались в туземной телеграфной конторе? – усомнился Алексей. Но Иван Осипович тут же разъяснил:

— Помните, я рассказывал? Вокруг Большого базара поместились представительства русских мануфактур. Вот для их удобства власти и поставили вблизи почту. Там всякие купцы ходят.

— Ладно, поехали дальше, – кивнул Лыков. – Выследили вы человека, зарезали. А как тело прятали? Как вынести, к примеру, труп из гостиницы «Восток»?

— Так не всегда в номерах резали, – пояснил Абнизов. – Старалися на улице подловить. Двоих, знаю, из караван-сарая выносили, в кошме. Кровища течет… Все только в стороны разбежались, и молчок!

— Вот сволочь! – рассердился Скобеев. – И нам не сообщили?

— Зачем им надо? – ухмыльнулся дезертир. – Чтобы потом Еганберды пришел и подрезал длинный язык?

— Как из русской гостиницы выносили? – повторил свой вопрос Алексей.

— Такое было единый раз.

— В каких номерах?

— Дай вспомнить, ваше высокоблагородие… – задумался арестант. – А в То… Топическом переулке они стоят!

— В Топографическом? – догадался капитан. – Номера Гинтылло?

— Вроде да… Хозяин поляк.

— И как же вы его обманули? Или тоже запугали?

— Не его, а коридорного, – уточнил Абнизов. – Явились мы туда к ночи, без стука. А дверь не заперта! Раззява, видать, водку лопал и нам облегчение сделал. Прокрались в комнату к купцу. И ворвались, значитца! Купчина был бородатый, пра, что апостол. Сидел на кровате и деньги считал. Еганберды его в секунду и нанизал. Тело я в окошко выкинул, и мы тем же путем вышли. Мертвяка в таратайку, и с концами. А утром я пришел, как ни в чем ни бывало. Говорю хозяину: жилец твой теперь у моей хозяйки квартирует. Познакомились они вчера в ресторане да и сговорились, он-де и переехал. А меня послал за вещами.

— А что Гинтылло?

— Пан меня спросил: чем я это докажу? Пусть, говорит, купец сам придет, а чужому-незнакомому я вещи не дам. Тут я паспорт купца вынул и ему предъявил.

— И что?

— Отдал.

— Ничего не заподозрил? – не поверил Скобеев.

— А кто его знает, может, и заподозрил, – ответил дезертир. – Но хурду-мурду отдал. И вам, видать, не сообщил; верно, ваше высокоблагородие?

— Давай вернемся к наводчику, – снова заговорил Лыков. – Как его фамилия?